Книга Взять измором или наказать сказочника, страница 53 – Ядвига Благосклонная

Отчего-то я с самого детства не запала ей в душу. Вечно гоняла меня больше всех дворовых детишек. Нет, она и других, конечно, не жаловала, но ко мне особенно придиралась. Благо, мои родители были не строгие и на гречке стоять не заставляли за всякого рода шалости и провинности. Ну в самом деле, кто не воровал под окнами черешню?! Ну позвонили мы бабке пару раз в дверь и убежали, с кем не бывает?! А то что ее почтовый ящик загорелся, так это вообще нелепая случайность!

— Славный у тебя хлопец, Варька, — хмыкнула баб Маруся, между тем ставя чайник на плиту, а затем доставая чашки и чай.

— Он не мой парень.

— Еще бы! — фыркнула. — На тебя бы такой не позарился!

Вот и побалакали, однако!

А ведь правду глаголила старуха, как бы горько не было это признать, но правду. Такой как Илья Морозов на меня бы не позарился, во всяком случае ни на что серьезное я даже и не рассчитывала.

Заварила чай, поставила передо мной и отрезала:

— Пей, коль в гости напросилась!

Где ж ваше хваленое Сталинское воспитание, баб Маруся?! Должно быть, осталось где-то в прошлом.

— Спасибо, — брякнула в чашку.

Говорить с соседкой нам было не о чем. Сплетни я не разносила, а значит и собеседник неинтересный. К счастью, у Морозова оказались золотые руки, которыми он на раз-два, без особого труда, прибил полку, тем самым еще больше задобрив старушенцию.

— Славный-славный парень, — произнесла, когда осматривала проделанную работу. И правда не криво-косо, а вполне прилично. И это с тем-то наборчиком, которому сто лет в обед! — Как, говоришь, тебя кличут?

— Илья, — гордо приподняв подбородок, отчеканил. — Так что с балконом, бабушка?

— Идем, коль уважил старушку. Заслужил!

Балкон был не застеклен, впрочем, как и мой. И, пожалуй, я была впервые этому рада, а еще я была рада тому, что замок на двери поломался месяц назад, а у меня, недотепы, все руки не доходили мастера вызвать. Илья перекинул свою ногу через перила, а мое сердце в тот же час забилось в тревоге, а затем ушло в пятки. До этого я и не понимала насколько это страшно, вот так наблюдать, как парень подобно каскадеру собирался прыгать. К черту эти ключи! К черту!

— Илья! — вцепилась клещом ему в кофту. — Илья! — потянула на себя. — Не нужно! Разобьешься ведь!

Тихий смешок сорвался с его губ. Он медленно, но настойчиво одернул мои руки и сказал:

— Малая, ты чего?! Третий этаж же.

— Ну и что! — топнула ногой. — Третий не третий, люди и с меньшего разбиваются.

Отваги ему не занимать, я это поняла. Но порой отвага есть ничто иное, как человеческое легкомыслие и неосмотрительность.

— Все хорошо будет, — заверил меня и под мой громкий вдох легко приземлился на мой балкон. Повернулся и задорно подмигнул. — Жду тебя с той стороны.

От радости, едва не сбив баб Марусю с ног, вихрем понеслась к двери.

— От молодёжь! И спасибо не сказала, змеюка!

Обернувшись, на радостях, я громко прокричала:

— Спасибо, баб Марусь!

— Мальчику спасибо скажи, — и хлопнула дверью прямо перед носом, а моя дверь между тем открылась.

Морозов лыбился и покручивал ключи на пальце, а я так была рада, что могла войти в свою квартиру, что опрометчиво забывшись, кинулась ему на шею с воплем:

— Илюша! Спасибо тебе, ты мой спаситель!

Морозов застыл, как есть вкопанный встал, и осторожно положил свои руки мне на талию. Отчего-то по коже пробежали мурашки, а место, на котором парень вырисовывал круги странно и непривычно покалывало. От него невероятно приятно пахло. Свежестью и гелем для бритья. Так чудно, что никто не осудил бы меня за мои неожиданно подогнувшиеся коленки.