Книга Сладкая ягодка. Горький огурчик, страница 19 – Ольга Дашкова

— Конечно, тетя Клава, – с облегчением говорю я и иду в кладовку.

Пока я достаю банку, слышу, как тетя Клава осматривает кухню. Надеюсь, Марат сидит тихо и не выдаст нас каким-нибудь звуком.

— Держите, – протягиваю я ей банку с огурцами.

— Спасибо, родненькая. Ты не заболела? Что-то лицо у тебя красное.

— Просто жарко.

— Ах да, сегодня страшная жара. Ладно, я пойду, дел много. Береги себя, Ниночка. И если этот новый хозяин будет приставать – дай знать. Все мужики одинаковые, особенно городские. Только одного и надо.

Если бы ты знала, тетя Клава, что мне от него нужно.

— Обязательно дам знать.

Наконец тетя Клава уходит, я запираю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Ноги дрожат, сердце все еще бешено колотится.

Из комнаты выходит Марат, растрепанный и смущенный.

— Она ушла?

— Ушла.

Мы стоим и смотрим друг на друга. Волшебство момента разрушено, страсть остыла, и теперь я чувствую неловкость.

Что теперь? Продолжить с того места, на котором остановились? Или сделать вид, что ничего не было?

— Нина, я...

— Забудь, – быстро говорю. – Просто забудь. Этого не было.

— Как это – не было? – Марат делает шаг ко мне. – Я же чувствовал, как ты...

— Ничего ты не чувствовал! – огрызаюсь, пытаясь вернуть себе привычную язвительность. – Это была просто... минутная слабость.

— Минутная слабость? – он смеется, но смех получается горьким. – Нина, не надо врать. Ни мне, ни себе.

— Я не вру. Просто я... мы...

Но слов не находится. Как объяснить ему, что я испугалась? Не его, не того, что произошло, а своих чувств. Того, как легко я сдалась, как быстро забыла все свои принципы.

— Тебе лучше уйти. Люди сплетничают, а мне это не нужно.

— Хорошо, – тихо соглашается. – Но это не конец, Нина. Ты же знаешь.

Я не отвечаю, просто открываю дверь. Марат проходит мимо меня и останавливается на пороге.

— Спасибо за помощь, – говорит он. – И за... остальное.

И уходит, оставляя меня одну с колотящимся сердцем и смутными мыслями. А в животе все еще тлеет жар, напоминая о том, что могло бы быть, если бы не тетя Клава со своими огурцами.

Иду от дома Нины к ферме и злюсь на себя, на нее, на всю эту чертову ситуацию. Широкими шагами я топаю по разбитой деревенской дороге в папиных брюках, которые болтаются на мне, как мешок, и думаю: «Ну надо же было так вляпаться!»

«Это была просто минутная слабость», – передразниваю я ее и хмыкаю.

Минутная слабость! А как же эти стоны? Как же она прижималась ко мне всем телом и шептала: «Хочу тебя»?

Черт, я и сам раньше говорил такое девчонкам, когда хотел от них избавиться после бурной ночи. «Это была ошибка», «не стоит повторять», «давай останемся друзьями». Классический набор отговорок для тех, кто не хочет продолжения.

Но сейчас, когда эти слова адресованы мне, они обжигают, как кислота.

Останавливаюсь посреди дороги и честно признаюсь себе: мне плевать на ее отговорки. Эта деревенская сладкая ягодка зацепила меня, как никто другой. Я все еще чувствую вкус ее губ – сладкий, как тот пирог, что стоял на столе. Я до сих пор помню, как она таяла в моих руках, как ее тело откликалось на каждое прикосновение.

И я до сих пор чертовски возбужден.

Проклятье! Что со мной происходит? Я же не подросток, чтобы так терять голову из-за женщины. Особенно из-за такой неприступной и язвительной, так… такой не в моем вкусе.