Книга Его бывшая жена. Последний шанс, страница 51 – Ирина Шайлина

— Здесь лагерь детский, – улыбнулась я. – Я здесь три года летом отдыхала. Значит до города не больше пары часов.

— Лагерь? – не поняла Ника.

— Это как санаторий для детей, куда мы ездили, только без мам.

— Без мам скучно, – скривилась Ника.

За окном стало совсем темно, и я была вынуждена дать Нике телефон. Телефона мы избегали всеми возможными способами, слишком большая нагрузка на глаза, но сейчас она устала и томилась бездельем. Она не ожидала, что наша долгая дорога будет настолько долгой.

На подъезде к городу Ника снова уснула. Я поставила машину на парковке у придорожного магазинчик, вышла и достала сигарету. Закурить получилось с третьей попытки – руки дрожат. Затянулась полной грудью, и как будто немного легче стало. Набрала номер бывшего мужа.

— Мы подъезжаем, – сказала я сухим голосом.

Я буквально проталкивала каждое слово через пересохшее горло.

— Знаю. За вами следует машина сопровождения. Бросала бы ты курить, Мира.

Маленькая красная машинка в кортеже сопровождения выглядела до странного нелепо. К той машине, что провожала их всю дорогу, прибавилось ещё три, и теперь они почётно вели малолитражку через город.

Я был в головной машине. Не считая звонка. с Мирой мы больше не перебросились и парой слов. Перед нами поднялся шлагбаум, из кабинки охраны вышел мужчина и проводил кортеж задумчивым взглядом.

Уже на парковке вышел из своей машины и пошёл на встречу у Мире.

— Здравствуй, – нейтрально поздоровался я.

— Здравствуй, – отозвалась она. – Ника спит.

Небольшой салон был почти полностью забит коробками и сумками. Сзади оставалось лишь место для детского кресла, и в нем спала девочка. В приглушенном свете подземной парковке она казалась чем-то неземным, совершенно не материальным. Белая, почти, как снег. Глаза закрыты. Так и хочется проверить, дышит ли она, и охватывает какой-то первобытный северный страх.

— Я отнесу её, – говорю я.

Я касался её только мельком – когда передавал подарки, и сейчас волнуюсь. Наклоняюсь над креслом и вдруг понимаю, что не знаю, как ребёнка отстегнуть, просто никогда не имел с эти дела. Ника отстраняет меня, пара лёгких движений и все. Малышка шевелится во сне, но не просыпается.

Беру её на руки. Вдруг посещает нелепая мысль – ребёнку надо придерживать голову. Наверняка, об этом стоило заботиться года четыре назад, но малышка спит и я держу её максимально бережно. Несу. Она кажется до странного лёгкой и тяжёлой одновременно. Я вижу её лицо так близко. Под белой кожей развилки венок. Веки трепещут во сне. Теперь я вижу каждую белоснежную ресничку. Губы – едва розовые. Волосы аккуратно заплетены в косички, но короткие волоски по линии роста упрямо лезут из причёски, падают на лоб и виски.

— Куда мы идём? – наконец спрашивает Мира.

— Ко мне, – отвечаю я.

— Куда… к тебе? – замирает, как вкопанная. – Ты же сказал, что все решишь!

Я её глазах страх. Она хочет сбежать, понимаю я. Прямо сейчас развернуться и бежать. Но то, что у меня в руках, гораздо сильнее любого магнита. Она смогла оставить родной город, меня в нем, бросила все пять лет назад и ушла. А малышку у меня на руках бросить не может. Я чувствую себя так, словно держу ребёнка в заложниках, а Мире наверняка кажется, что она в ловушке.

— Обсудим наверху, – отвечаю я.