Книга Его бывшая жена. Последний шанс, страница 48 – Ирина Шайлина

— Она привыкнет. А отец у ребёнка должен быть, пусть он на бандита и похож. Зато дочка твоя, как сыр в масле кататься будет.

Этого я тоже боялась. Того, что Тимофей засыплет мою дочь материальными благами и она решит – папа лучше. А мама так ничего и не добилась.

А Теть Надя человек старого воспитания. По её меркам семья должна быть полной, за мужика надо было держаться, каким бы он не был. Бьёт, значит любит. По бабам ходит, так такая у них порода. Пьёт? А кто не пьёт?

Тимофей не бил, не страдал зависимостью к алкоголю, и даже по бабам не ходил, не был замечен, по крайней мере, за время нашего короткого брака. По меркам тёти Нади он был идеален.

Я на неё не обижалась. Она единственная в этом городе, по кому буду скучать. Сдала квартиру маме одиночке, не приставала с проверками, такое у меня бывало, полюбила Нику, да и нянчилась с нею…

— По вам скучать буду, – неожиданно для самой себя всхлипнула я.

— Вот ещё слезы лить, – рассердилась старушка. – Будет тебе, никто же не умер…

Ника толком не понимала. Я думаю, осознание навалится на неё уже после переезда. Когда поймёт, что не будет больше подружек, тёти Нади, Толи противного и то не будет больше, все они останутся здесь. Пока же она с увлечением помогала собирать вещи.

Жизнь снова делилась на до и после. До мы с Никой были счастливы вдвоём. И это до кончается сейчас, в однокомнатной квартире, которая заставлена сумками и коробками.

— Игрушки возьмём все, – командовала она.

— А как увезем?

— В багажнике!

Так и решили – поедем на машине. Во впервые мне жалко было бросать здесь свою верную подружку, она так сильно меня выручала, пусть и дешёвая. Мы собирали вещи, старье безжалостно отбраковывали и выбрасывали. Смешно, но с каждым рейсом к мусорному баку я словно выкидывала и часть себя.

Мне было не грустно. Мне было никак, словно я закончилась.

В один из последних дней мы зашли в садик. Документы мы оттуда уже забрали. В коридоре, стены которого были разрисованы зверушками, мне буквально стало тяжело дышать. Прислонилась к стене, простояла минуту.

— Мама, все хорошо?

— Да, детка, – отозвалась я.

Просто у меня забирают мою жизнь.

Прошли в группу. Тихий час уже был позади, дети играли, при виде Ники бросились к ней сразу, у меня снова внутри, в самой грудной клетке что-то скрутило. Вдох, выдох.

У меня в руках большой бумажный пакет. В нем несколько красиво запакованных сладких подарков, в каждом ещё маленькая игрушка. Каждому малышу. Пусть они помнят Нику, несмотря на то, что детская память так избирательна.

Вышли на мороз, дышать стало легче.

— Мама, у меня будет новый садик?

— Непременно будет.

После этого обмена короткими фразами долго молчали. Я повернула к дому Мишки, но не доехав, остановилась. Я не знала, что ему сказать. Но полагаю, догадываюсь, что услышу. Он скажет, я же говорил. Он скажет, я знал, что так будет.

От этого нисколько не легче, как и от любви его, ненужной такой.

У подъезда нас ждал Тимофей, неожиданно.

— У вас все готово? – тихо спросил он.

— Почти, – ответила я.

— Вылет послезавтра. Билеты купил.

Ника внимательно смотрела на него сижу вверх. Она не боялась его, но опять же думаю не понимала всего, что происходит, и на откровенное сближение идти не спешила. Она просто приняла то, что он есть, и все.