Книга Его бывшая жена. Последний шанс, страница 50 – Ирина Шайлина

Он покачал головой. В его глазах – жалость. Похожая на ту, что я видела в нем четыре года назад. Он приехал сюда, ко мне, хотя я не звала его. Мы с Никой живём в коммуналке. Ника белоснежная, но верещала так громко, что становилась практически красной. Нас не любили соседи. Я не любила тараканов. Я плакала от бессилия, пыталась уговорить себя держаться. Выдержала тогда, не сломаюсь и сейчас.

— А операция Ники?

— Тимофей…

— Тимофей, блять! – закричал Мишка. – Тимофей! Тимофей!

Я встала и закрыла дверь – не хватало воплями разбудить ребёнка, у неё и так в жизни творится полная неразбериха.

— Да, Тимофей, – согласилась я. – Именно от него я родила ребёнка. Этого факта не отменить. Я люблю Нику, я не готова её терять. Бессонов зол на меня, я не собираюсь его провоцировать. Раньше я любила его без оглядки, сейчас я понимаю, что толком его не знаю. Но я узнаю. Я сделаю все, чтобы моя дочь была счастлива. Спасибо тебе, Миш, но я не считаю, что ты имеешь право на меня давить и тем более кричать.

Он ушёл молча, прощание вышло так себе. Ника не проснулась, и на этом спасибо. К вечеру наша еда все же закончилась, и мы заказали пиццу. Сидели на кровати, я, Ника, посередине коробка с пиццей, по телевизору очередной мультик.

— Ты грустишь, – сказала Ника.

— Это правда, – не стала лгать я. – Я боюсь перемен, крошка. Но пока мы с тобой рядом, я буду идти вперёд. Я сильная, малыш.

— Это хорошо, – кивнула малышка.

Я сбегала за пачкой сигарет, и ночью сидела на кухне, куря одну за одной. В открытое окно залетал ветер, терял снежинки, которые медленно таяли в тепле комнаты, собираясь лужицей на подоконнике и на полу под батареей.

Тимофей был прав, нам стоило лететь на самолёте. Но это чёртово упрямство, которое сложно переломить.

— Ты не будешь упрямой, – сказала я себе. – У тебя дочь, ты не можешь себе этого позволить. Ты будешь сильной, умной и смелой.

Пошла спать, ибо глупо сидеть в ночь, когда тебе весь день ехать. Умные женщины так не поступают. Слушала в темноте дыхание Ники, неосознанно начинала дышать в такт. Я буду скучать по тебе, моя чужая квартирка. Буду скучать по жизни, в которой ни от кого, кроме от себя не зависишь.

Ника выспалась и скакала козочкой. Я ей завидовала. Все, что происходило, она воспринимала, как приключение, в силу возраста. Ей её терпелось пуститься в путь, с трудом уговорила её съесть кусок пиццы. Заглянула ещё раз во все шкафы, вдруг забыла что-то важное. Мы вышли и я в последний раз закрыла за нами дверь.

— Скорее в путешествие! – позвала я, и Ника с топотом понеслась вниз по ступеням.

Дорога была долгой. Ника раз пять уснула. Просыпалась, прижималась носом к стеклу, ей было интересно все, что снаружи. Очки потели, она злилась, сердито протирала их платочком и снова утыкалась в окно.

За ним – снег. Иногда тёмные шапки лесов. Проезжали большую реку, Ника этого даже не поняла – все заснежено. Три раза останавливались перекусить. Пару раз размяли ноги в придорожных городках. Ника каталась на качели, а я курила стыдливо прячась за стволом берёзы.

Надо завязывать с сигаретами.

Знакомые места потянулись к вечеру, который по зимнему был ранним и тёмным. Я даже обиделась – выросла в этом городе, а подъезжая ничего и не увижу. Я не скучала по прежней жизни, но многое в ней невольно вызывало ностальгию.