Книга Моя кровь - моя любовь, страница 1 – Яника Виз

«Если все прочее сгинет, а он останется — я еще не исчезну из бытия; если же все прочее останется, но не станет его, вселенная для меня обратится в нечто огромное и чужое, и я уже не буду больше ее частью».

«Грозовой перевал» Э. Бронте

Законы осуждают

Предмет моей любви;

Но кто, о сердце! Может

Противиться тебе?

Какой закон святее

Твоих врождённых чувств?

Какая власть сильнее

Любви и красоты?

Люблю — любить ввек буду.

Кляните страсть мою,

Безжалостные душ,

Жестокие сердца!

«Творец! Почто даровал ты людям гибельную власть делать несчастными друг друга и самих себя?»

«Остров Борнгольм» Карамзин

Умереть не страшно. Это легко. Жить — гораздо сложнее. Жить… Теперь мне это не грозит. Я закрыла глаза и вздохнула. Последний раз. Представляю, как он завтра будет зол. Хотя, какая разница? Завтра для меня уже не существовало. Или не будет существовать? Какие глупые вопросы приходят в голову. Наверное, совсем не об этом нужно думать перед смертью.

Да.

И мне совсем не страшно. Смерть — это покой. Свобода. Пусть и слабость. Мне плевать.

Это легко…

«Основной тон жизни — это скука,

впечатление чего-то серого».

Ж. и Э. Гонкуры

Снова этот кошмар. Снова я бегу, а ноги совсем не хотят двигаться. Они вязнут в песке, я погружаюсь в мокрую грязь, пытаюсь выбраться. Где-то вдалеке звонит телефон. Это очень важно. Нужно обязательно успеть ответить. Теперь мне не хватает воздуха. Я судорожно пытаюсь набрать как можно больше кислорода. Телефон не перестаёт звонить. Начинает болеть голова. Звонок ещё громче. Ну, возьмите же кто-нибудь трубку! Всё. Я больше не могу. Я задыхаюсь… и открываю глаза.

Это всего лишь сон. Обычный кошмар. Я вздохнула и посмотрела на тумбочку: а вот телефон звонит на самом деле.

Я протянула руку и взяла трубку.

— Да, — получилось как-то неприветливо. Голос после сна был хриплый и низкий.

— Доброе утро, — послышался знакомый баритон, — я тебя разбудил?

— А-а, Кирилл, — голос звучал также грубо, и пришлось откашляться, чтобы можно было продолжить, — да, но всё равно, спасибо.

— За что?

— Ты спас меня от кошмара.

— Не за что. Я вообще-то позвонил напомнить, что заеду за тобой сегодня после обеда. Надеюсь, ты собрала вещи?

— Да, почти.

— Хорошо, — удовлетворённо произнёс мужчина и на минуту замолчал. Видимо, хотел, чтобы я что-нибудь сказала.

Но мне нечего было ответить.

— Тогда до встречи.

— Пока, — выдавила я и, нажав «отбой», вернула телефон на тумбочку.

Сердце колотилось так, будто я только что пробежала стометровку, и непонятно, почему: то ли это отголосок кошмара, то ли моя реакция на голос Кирилла.

И что теперь? Мне-то и по телефону его трудно слышать, а как я буду жить рядом с ним? А его мамаша? Та ещё стерва. Смотрит на меня так, как будто я из её кармана деньги краду и ничуть не смущаюсь. Эти проклятые деньги! Папа, ну зачем ты так со мной? Зачем заставляешь меня делать то, что я не хочу? Я так скучаю без тебя! И злюсь! Твоё проклятое завещание сковывает меня по рукам и ногам! А эти нелепые условия! Чтобы получать деньги, я должна жить вместе с братом и его матерью. Похоже, под конец жизни ты стал терять рассудок!

В двери постучали, и это вывело меня из горьких мыслей.

— Войдите, — ответила я и поднялась с постели.

Это была мама.

— Ты уже встала? — спросила она, входя в комнату, — Я слышала твой голос.