Книга Она моя зависимость, страница 103 – Мария Высоцкая

— Я знаю и не знаю. Я теперь вообще ничего не знаю. Мне сквозь землю хочется провалиться.

— Вам нужно поговорить.

— Поговорить? Когда? Он домой только спать приезжает. На звонки через раз отвечает и вечно занят. Вечно спешит.

— Слушай, а еще не поздно…

Автоматически прижимаю ладонь к животу.

— Поздно, – сама слышу, как в голосе проскальзывает сталь. Олеся тоже это слышит и опускает взгляд.

— Прости, я так ляпнула, не подумав.

— Ты знаешь, я вчера полночи представляла себя мамой. Как с коляской гуляю, вещи покупаю…

— Это же здорово.

— Если ситуация между нами с Андреем не изменится, то, – набираю в грудь побольше воздуха, – то я уйду и воспитаю ребенка сама. Не тупая. Руки-ноги есть. Справлюсь.

— Есь, ты перегибаешь.

— Может быть. Но и пытаться с ним разговаривать я больше не хочу. Он меня не слышит. Я виновата и извинилась. Много-много раз. Но ему мало, понимаешь? Скальп я снимать не буду. Не дождется.

— Все наладится. Вот увидишь.

— Надеюсь.

Блекло улыбаюсь и прошу официанта принести чай.

Домой возвращаюсь ближе к вечеру. Мы с Леськой весь день тусуемся в городе. Сначала по магазинам, потом в спа, а ближе к семи заглядываем в ресторан, чтобы поужинать. Пока я как ненормальная заглатываю устриц, Бережная наворачивает стейк с кровью. До такси мы уже просто докатываемся отожравшимися шариками.

Целуемся на прощание и расстаемся на позитивной ноте.

Пока еду в лифте, прокручиваю в памяти некоторые моменты нашей встречи, а с губ не сползает улыбка.

У меня так давно не было такого душевного вечера, да и дня в целом.

Учеба и работа отнимали все силы на протяжении полугода. Я адаптировалась к новому месту, людям, ритму. Было сложно. На то, чтобы остановиться и сделать передышку, времени постоянно не хватало. Иногда я на полном серьезе задумывалась о том, как было бы прекрасно иметь двадцать семь часов в сутках.

Стягиваю перчатки и слышу стук собственных каблуков. Подошва соприкасается с отделанным плиткой полом лестничной клетки, и громкие звуки от набойки разлетаются по всему этажу.

Отыскав в сумочке ключи, открываю дверь. В прихожей темно, но на кухне отчетливо слышен шум телевизора. Кажется, я забыла его выключить, когда уходила.

Вешаю пальто в шкаф и, избавившись от обуви, шагаю на звук. Свет там тоже, между прочим, горит. Дырявая голова.

Заворачиваю в арку и обмираю.

Андрей сидит за столом. Точнее, спит за столом, подсунув руки под голову. Светлая рубашка облепляет его плечи и почему-то именно в этом положении кажется тесной. А я ведь даже не подумала, что он может быть дома.

На подоконнике валяется букет из белых роз. Не лежит, а именно валяется, будто его туда швырнули.

Вот теперь я точно в ступоре. Самом настоящем.

Поджимаю губы и резко вздрагиваю от хриплого мужского голоса.

— Я, конечно, понимаю, что разговаривать со мной ты не хочешь, но вырубать телефон и сваливать из дома в неизвестном направлении – это уже перебор, Еся.

Он за секунды поднимается на ноги и нависает надо мной каменной глыбой.

Растерянно смотрю в темноту прихожей, хаотично вспоминая, когда я вообще в последний раз за сегодня брала в руки телефон. Кажется, в обед, когда расплачивалась в магазине нижнего белья, куда мы с Леськой заглянули. На этом все. В ресторане платила Бережная.