Книга Она моя зависимость, страница 100 – Мария Высоцкая

Матрац проминается под весом тела. Перед глазами только ее губы, лицо. Тонкая шея. Снова целую, переставая отдавать отчет своим действиям.

Быстро, возможно, грубо избавляю нас от одежды.

Трогаю ее. Кайфую.

Упиваюсь тонкими изгибами и тихими, мелодичными вздохами, что срываются с пухлых, истерзанных губ.

Есения

За эту ночь я успела подумать о многом. День был тяжелым и вымотал нас обоих.

Только даже эта валящая с ног усталость не дала глазам окончательно сомкнуться. Мой сон был чутким. Урывочным.

В пять утра я уже сидела за барной стойкой на кухне, лениво подпирая рукой подбородок. Если бы не зима, можно было смело сказать – встречала рассвет.

За окном непроглядная тьма. На календаре тридцать первое декабря, а на душе скребут кошки. Мысли о ребенке все еще пугают, но теперь у меня хотя бы есть план.

Стабильная почва под ногами позволяет мне не брать академ. Я просто переведусь на заочку. Возможно, через год-другой после родов даже смогу выйти на работу. Да, конечно, опыта, как я планировала, у меня не будет, но с чего-то начинать нужно. А вот вешать нос и ставить на себе крест вариант явно проигрышный изначально.

К тому же рядом будет Андрей, он поддержит. В этом я убедилась окончательно. А еще в том, что его холод убивает. За эти двое суток меня несколько раз вывернуло наизнанку. Я так привыкла к нему настоящему, к тому, каким он бывает лишь со мной.

Было больно вернуться туда, откуда мы начали. В равнодушие и злость. Жизнь словно отмоталась на полтора года назад. Мне методично выкрутили руки, а потом просто сердце вырвали.

Поэтому поцелуй в лифте стал спасением. Он напитал меня жизнью. Живительная влага для увядающего цветка… Потепление.

Ночь, полная объятий и молчания. Только теперь уже правильного. В котором мы непрерывно вели немой диалог, отлично друг друга понимая.

В какой-то момент все мои опасения окончательно исчезли. Да, я по-прежнему переживала за будущее, но теперь оно не виделось мне черным расплывшимся пятном.

Теперь я могла разобрать в нем четкие контуры, которые медленно преображались. Становились понятными.

Смахиваю со стола крошки от печенья и стряхиваю их в раковину.

Делаю еще несколько глотков несладкого и давно остывшего чая, прежде чем услышать шаги.

— Чего не спишь?

Андрей касается рукой моей талии. Огибает ее и дергает за поясок халата. Полы того распахиваются. Панкратов этим пользуется и скользит пальцами по моему обнаженному животу. Прокладывает дорожку вверх, задевая чашку лифчика, и немного резковато прижимает раскрытую ладонь к моей шее. Она у него теплая.

— Не получается заснуть, – прилипаю затылком к его плечу.

Сердце ускоряется. Даже дыхание становится более тяжелым. Интервал между вдохом и выдохом увеличивается.

— Поговорим?

Андрей отстраняется. А мне становится так холодно и пусто без него. Все же моя страдальческая сущность не выносит таких ярких перепадов в настроении и решениях.

Из-за того, что он огибает столешницу и садится на стул, мне тоже приходится присесть.

— Ты хотела поговорить, – уголки его губ подпрыгивают в усмешке.

Он ведь для себя уже все решил, а я болтаюсь, как самое настоящее дерьмо в проруби. То к одному берегу в мыслях прибьет, то к другому.

Вроде уже что-то решила, а вроде все еще в подвешенном состоянии.