Книга Наглый. Дерзкий. Родной, страница 80 – Ульяна Романова

Звери спокойно пили воду, отмахиваясь хвостами от насекомых, и не обращали на нас никакого внимания.

Черный конь, весом примерно в тонну и мордой с три моих головы, повернулся к нам, осмотрел, мотнул хвостом и снова сосредоточился на своем занятии.

А я смотрела в спину Матвею, который топал с моим сыном к зарослям камыша.

У меня не получалось его разгадать, как бы я не старалась.

Попыталась представить Матвея в военной форме, но воображение выдало только залихватски сдвинутую набекрень фуражку, висящую где-то на ухе. Оружие лично я бы ему тоже не доверила, потому что неизвестно, что этот индивидуум отчебучит в следующую минуту.

Я огляделась по сторонам, от души посочувствовала деревне, которая пережила очень много нашествий хазара Иннокентия и печенега Матвея. Выстояла ведь, хотя курам я до сих пор сочувствую.

Я медленно пошагала в сторону двоих, которые лазили в камышах. Мой сын оторвал один, подумал и откусил, как шашлык с палки.

Изо рта моего сына полезла коричневая пена, а Матвей виновато покосился на меня, отобрал у сына камыш и быстренько тоже откусил, делая вид, что так и задумано.

Эта парочка, взрослый и малый, развлекались тем, что пускали изо рта коричневый пух и ржали. Как кони.

— Федя, нанфига? – отплевываясь, полюбопытствовал Матвей у Феди.

— Ты фам фказал, – пожал плечами мой сын, а я уперла руки в бока и развернулась к притихшему Матвею.

— Я сказал предложить другим, тьфу ты!

— Самому надо сначала попробовать! – назидательно заметил сын.

— Подход хороший, но нерациональный! – подумав, решил Матвей.

— Мотя, – вмешалась я, – ты чему его учишь? Что грязь на машине скорой помощи тоже лечебная?

— Тренер настучал? – скис Матвей. – Катерина, ну поржать над ближним – святое дело. Откуда я знал, что Федя такой рациональный, что попробует все сам? Попробуй и ты, – внес он свежее предложение.

— Федя, каким еще трюкам тебя Матвей успел научить? – глубоко вздохнула я.

— Никаким, – многозначительно переглядываясь со своим новым другом, открестился сын.

— Да ладно тебе, Кать.

— Федя, если ты станешь слушать Матвея и будешь хулиганить в школе…

— Я сам все порешаю! – тут же вызвался Матвей. – Кать, ну расслабься ты, это деревня, здесь можно и нужно хулиганить, особенно в детстве. Левка над нами с Кирюхой однажды тоже так пошутил, мол, если съесть сирень с пятью листиками, то желание сбудется. Мы с Киром все окрестные деревья объели, а заработали только плюшек от бабушки и немного несварение.

— А желание сбылось? – с живым любопытством уточнил мой Федя.

Я закатила глаза, а Матвей почесал затылок:

— Только Левкино! Пока мы с Кирюхой, наказанные, дома курятники убирали, он на моем велике катался. Свой сломал, чугастрик, а мой отжал.

— Мам, а мы мой велик забыли! – вспомнил Федя.

— Так лошадка есть! – взмахнул руками Матвей. – Ща, я договорюсь, покатаемся.

Он легко поднялся, выплюнул остатки камыша и потопал к дереву, под которым дремал немолодой мужчина, прикрыв глаза картузом – родным братом любимого головного убора Матвея.

Мужчины пожали друг другу руки, а потом незнакомец указал рукой на серую лошадь, спокойно пасущуюся на лугу.

Матвей подошел к ней, лошадка отшатнулась, но парень осторожно погладил ее по морде и заговорил.

Подозреваю, что он просто заболтал бедняжку, потому что спустя несколько минут та покорно позволила незнакомцу надеть себе на шею подобие веревки и пошла за Матвеем и мужчиной к нам.