Книга Настоящие бывшие, страница 8 – Любовь Хилинская

— Алексей Петрович! — пожал он руку Ивкину и бросил быстрый взгляд на меня.

Ну а я что? Я почти готова была ретироваться, однако, профессор успел сказать:

— Познакомьтесь, Лиза, это тот самый Артем, о котором я вам говорил. Творит чудесные вещи.

Он по очереди представил нас всех, и мне пришлось остаться, чтобы случайно не оскорбить никого своим уходом с целью перекуса. Хотя желудок оказался страшно недоволен и бубнил, что неплохо б урвать хоть что-нибудь, пока это что-нибудь еще не закончилось.

— Принести тебе кофе, Лиз? — внезапно тронул меня за плечо Тимофей, каким-то неведомым образом оказываясь рядом.

Вот он стоит слева от профессора и вот уже рядом со мной. Какого черта, а?

— Да, в самом деле, давайте перекусим, а то скоро конец перерыву, а мы что-то заболтались! — радостно воскликнул Ивкин и первым устремился к кофейному аппарату.

Закатив глаза, я последовала за ним, ощущая глухое раздражение от пустой болтовни и испытывая желание ретироваться голодной. Уж как-нибудь переживу страдания желудка, не впервой. Но Алексей Петрович, получив заветный стаканчик с кофе, передал его мне и заулыбался.

— Уж уважьте старика, побудьте еще немного в нашем обществе, — проворковал он, и пришлось со вздохом подчиниться.

До конца перерыва я была вынуждена с тоской выслушивать восторженные обсуждения темы зигом (длинные имплантанты, использующиеся при значительной убыли кости в области верхней челюсти — прим. авт). Честно говоря, не будь здесь Тимофея, мне бы даже было интересно послушать доку в этой сфере, возможно, что и самой когда-нибудь поучаствовать, но незримая тень бывшего мужа буквально преследовала меня. Он то ли специально, то ли случайно все время оказывался рядом, и мои мурашки протестующе топорщились по всему организму, не давая сосредоточиться на беседе. Кофе оказался крайне невкусным, бутерброд слишком маленьким, а перерыв затянулся.

Наконец, ведущий в микрофон объявил, что начало второго отделения Марлезонского балета ожидается через десять минут, и я с удовольствием вернулась на свое место, вытягивая ноги и пытаясь принять как можно более удобное положение.

Практически бессонная ночь давала о себе знать, веки слипались, голова периодически падала, и я б свалилась, не скрипни рядом со мной кресло.

— Что, опять спасала кого-то до утра? — послышался рядом громкий шепот, и я открыла глаза, со вздохом отмечая, что, похоже, спокойствия мне не видать — Тимофей явно решил достать своим присутствием. — Давай сюда свою голову, вспомним былое, как ты спала на лекциях.

— Не стоит, — буркнула я, пытаясь взбодриться, не поддаваться желанию воспользоваться предложением и одновременно вслушаться в тему доклада. — А то еще сочтут тут некоторые, что у нас с тобой не все кончено.

— Какие еще некоторые? — вскинул бровь Тимофей, с любопытством глядя мне в глаза. — Я приехал только позавчера, новыми знакомствами не обзавелся, а всех старых блядей знаю наперечет.

— Блядей! — хихикнула против воли я, зажимая рот ладошкой. — Поверь мне, тут и среди новых о тебе молва идет, так что можешь не сомневаться, в одиночестве тебе не бывать.

Замолчав, я уставилась на докладчика. Надо ж быть таким нудным. Он бубнил что-то с одной интонацией, менял слайды на экране, изредка показывал лазерной указкой на особенно, по его мнению, интересные места, но я снова почувствовала зевоту и желание уютно всхрпануть. Тем более, что плечо со знакомым ароматом было так близко. Словно юность вернулась, и нам снова по двадцать лет, мы сидим на парах вместе, потом пойдем гулять в осеннем парке, целоваться и есть ароматную свежую выпечку, купленную на только капнувшую на карту стипендию. И нет этих долгих лет разлуки, совместной боли и страха, которые явились причиной развода. Я и Тимка, два сапога одной пары.