Книга Настоящие бывшие, страница 5 – Любовь Хилинская

Помыв руки, я дошла до операционной сестры, что уже ждала меня с халатом, в который я занырнула и повернулась спиной к санитарке, чтоб завязала на спине, затем просунула руки в высокие стерильные перчатки, обработала их спиртом и шагнула к операционному столу, глядя на лежавшего на нем пациента. Типичный габитус алкоголика. Другие к нам с такими диагнозами очень редко попадают. Как в одном известном фильме — алкоголики — это наш профиль.

— Ну что, работаем? — Сергей Борисович подтянул операционную лампу за стерильную ручку, направляя пучок света на шею пациента и взглянул на меня.

— Поехали, — кивнула я, принимая из рук медсестры тупфер (зажим с марлевым тампоном — прим. авт) для обработки операционного поля.

Сегодня я не первая скрипка здесь, командует Сережа, но все равно, все движения выверены до миллиметра, вся команда собрана и сосредоточена. Здесь мы спасаем жизни. Это где-то там, в конференц-зале люди обсуждают возможности современной стоматологии для сохранения улыбки, а здесь не до улыбок. Работаем.

Из больницы я вышла далеко за полночь. Подняла голову, глядя на кружащиеся в свете фонаря снежинки, падающие на лицо и волосы белыми хлопьями, протерла усталые глаза, забыв про косметику, и матюгнулась, ощущая комкающуюся под пальцами тушь на ресницах. Поеду домой как панда. Благо, что максимум, кого я могу встретить в два часа ночи, это инспектора ГАИ, вернее, ГИБДД, да бомжа Валеру, что периодически рылся в наших мусорных контейнерах. Думаю, обоим будет глубоко фиолетово, как я выгляжу, поэтому смело почесалась всласть и потопала к машине, оставляя на девственно-белом покрывале одинокие следы.

Моя ласточка уже была заведена, и я с удовольствием уселась в теплый салон, пахнувший немного шоколадом благодаря забытой на пассажирском сиденье плитке бабаевского, включила погромче Арбенину и вырулила со стоянки. Охранник махнул мне рукой, открывая шлагбаум, и я медленно покатилась по заснеженной пустой улице, проматывая в памяти моменты операции. Пациента мы передали в реанимацию в крайне тяжелом состоянии. Уверенности в его будущем вообще не было, и я в который раз поразилась, как можно так запускать себя, хотя за годы работы пора бы уж привыкнуть ко всему, особенно к тому, что от больного зуба до сих пор умирают.

Сразу вспомнился недавний случай, как медсестра с района, мать шестерых детей, приехала к нам с флегмоной. Не получалось у нее пойти к врачу, то младший засопливил, то у старшего в школе проблема, то муж напился и фингал под глаз поставил, стыдно идти. Зуб болел и болел, гной нашел выход и стек в клетчаточное пространство шеи. К сожалению, этой самой клетчатки у пациентки имелось в избытке, и, как мы ни старались, предотвратить распространение в средостение не удалось. За несколько дней, казалось бы, здоровая молодая женщина ухудшилась и умерла в реанимации, осиротив всех своих детей. Теперь ни сопли, ни школа, ни муж ее уже не потревожат. А всего-то надо было вовремя пойти к стоматологу.

До сих пор помню ее взгляд, будто в самую душу впечатался.

Пока вспоминала, не заметила, как добралась до своего дома. Жила я в старом районе, здесь проблем с парковками обычно не имелось, но бросать машину в такой снегопад не хотелось, потому я подъехала к теплой платной стоянке, надеясь, что найдется местечко для запоздавшей дамы. Подъехала максимально близко, не глуша мотор и не выключая фар, вышла на улицу, поежившись от ноябрьского холода, подошла к воротам и постучала.