Книга Настоящие бывшие, страница 11 – Любовь Хилинская

Остановившись у дома, я поискала в интернете информацию про ЭКО в моем городе, потом выключила телефон и фыркнула. Нет уж, если такое и делать, то лучше не у нас. Слишком тесное медицинское сообщество, всем сразу станет известно, что Лизка Левонская родила от донора. Не такого я желала себе и своему гипотетическому ребенку. Проще тогда уж от любовника.

И снова сердце сделало кульбит, потому что нарисовавшийся снова Тимофей, как назло, всплыл первым в списке кандидатов. Нет уж, спасибо, память, но как-нибудь обойдемся. В сексе он, конечно, хорош, но для репродуктивных планов совершенно не годится.

Кстати, может, у него уже есть жена и семеро детей. Этот момент нельзя сбрасывать со счетов, так что категорически нет.

Тимофею в нашей жизни не место. В моей жизни.

Выйдя из машины, я плотнее запахнула пальто и в очередной раз пожалела, что все время забываю взять шапку. Сейчас самое время ее носить, равно как и концертный тулуп с валенками.

Словно услышав меня, ветер дунул сильнее, принеся с собой колючие снежинки. А вот и зима. В этом году ты рановато, дорогая, только начало ноября…

Иван Иванович в среду был особенно настойчив, приглашая меня на общее собрание. За все годы, что я там работала, не припомню, чтоб он так меня зазывал, говоря, что обязательно нужно присутствовать, что чуть ли не вопрос жизни и смерти и все такое.

Пришлось отпрашиваться у заведующего отделением, Михаила Павловича Серебрякова, хирурга с большим стажем, который в очередной раз качнул головой, осуждающе цокнув языком.

— Ох, Лиза, не доведет тебя до добра твоя подработка, — высказал он мне, спустив очки на кончик носа и глядя поверх них. — Ты посмотри, на кого ты похожа!

Я глянула сверху вниз на себя, ничего нового не обнаружила и пожала плечами.

— Да все та же, Михаил Павлович, — недоуменно моргнув, я сцепила руки в замок. — Как пришла к вам сюда много лет назад, так вот и есть, ничего не изменилось.

— Скоро у тебя волосы на груди вырастут, — пророчески высказал мне в ответ мужчина. — Ты ж не женщина, Лиза, ты какой-то механический человек. Полумужик-полуробот. Тебе надо семью и детей, а не работу вторую. Что ты в старости будешь делать? Сорок кошек заведешь и с ума сойдешь?

Закатив глаза, я мысленно поморщилась. Разговоры, что мне пора бы подумать о семье, Михаил Павлович вел уже больше года. Ему самому до пенсии оставалось года два-три, и это я сейчас про пенсию по возрасту, потому что за хирургический стаж он уже давно мог бы уйти на заслуженный отдых. То ли стариковская сентиментальность, то ли желание устроить всех своих коллег в жизни накатывали на него, позволяя читать нам нотации. Нам — это коллективу. Потому что семейных среди коллег было мало, кто развелся, а кто и вовсе не женился.

— Так можно мне уйти пораньше сегодня на час? — перестав разглядывать потолок, перевела я на заведующего глаза. — Работу всю сделала, плановых разгребла, истории написала, даже на завтра выписку всю подготовила.

— Иди, — вздохнул мне в ответ мужчина. — Подумай на досуге, Лиз, я ж зла не желаю тебе. Замоталась ты, как лошадь в колхозе. Хватит, остановись.

Выйдя из кабинета, я на секунду замерла, задумавшись над словами Михаила Павловича, но потом хмыкнула сама себе и пошла в раздевалку. Вот еще, волосы на груди вырастут! Шовинизм чистой воды! Ему еще надо было добавить, что женщина — хирург и не женщина и не хирург, чтоб уж окончательно поставить точку в этом вопросе.