Книга Настоящие бывшие, страница 3 – Любовь Хилинская

— Чего мне бояться, Лиз, — без улыбки ответил Тимофей. — Сколько лет уж прошло с развода. Отболело.

— Отболело? — резко вскинув на него глаза, я сжала губы посильнее. — Ну, поздравляю. А теперь пока, мне некогда.

Обойдя мужчину по дуге, я запахнула пальто и выскочила в ноябрьский ветер, задохнувшись от его порыва и возмущения. Отболело у него, ишь ты!

Со злостью хлопнув дверью машины, я воткнула ключ в замок зажигания, только сейчас сообразив, что надо было ее завести удаленно и подождать, пока согреется салон, а не бежать сломя голову в холодрыгу, надеясь побыстрее избавить себя от общества Левонского. Но что сделано, то сделано, буду морозить пятую точку, лишь бы не встречаться с ним вновь.

Я даже малодушно решила вначале, что ни за что не пойду на второй день конференции, но потом вынуждена была признать, что мне такой возможности не дано — Иван Иваныч строго спросит обо всем, что я видела и слышала, тем более что завтра он сам заявился докладчиком и будет крайне недоволен моим отсутствием. Придется идти. Что ж, сяду на галерке, почитаю книжку, коль уж в законный выходной не имею права лежать пузом кверху на диване, изображая бревно в засаде.

А в понедельник опять на дежурство.

Не жизнь, а колесо, в котором я одинокий хомяк, мчащийся вперед с ужасающей скоростью и не имеющий возможности соскочить. Вот нахрена я ввязалась во все это в свое время? Ведь была ж возможность стать стоматологом-терапевтом, например. Сидела б сейчас, вылепливала бугорочки на зубах, подбирала цвет пломбы к оттенкам глаз, и душа б не болела, и времени свободного гораздо больше имелось. Но нет же, Лизавета ж Сергеевна как суперменша, вернее, как супергерлша, впереди планеты всей, кулаком вперед бежит причинять людям добро.

Челюстно-лицевая хирургия — это вам не в кабинетике в белом халатике попу просиживать. Это кровь, гной и боль. Такие вот мы, причинители добра. А в стоматологии я на досуге подрабатываю. Так сказать, отдыхаю душой, ибо в одиноком доме находиться выше моих душевных сил. Правда, кот Тимус, старый свалявшийся валенок, полуслепой и беззубый, ждет моего возвращения, встречая у порога и мурлыкая на всю квартиру, даже если я выходила на пять минут мусор вынести. Нельзя подводить бедолагу, приходится возвращаться и делать усиленно вид сильной и независимой, хотя порой волком выть хочется. Особенно вот как сегодня, после душевных потрясений. А ведь я была уверена, что и у меня отболело.

Десять лет назад я рыдала, лежа на полу в прихожей после ухода Тимофея. Мы все решили полюбовно, мне достается ипотечная квартира и выплаты, ему машина, старая тойота, купленная им еще до брака. Он предлагал продать квартиру, погасить ипотеку и на остаток купить мне то, на что хватит денег, комнату в общаге или коммуналку или еще что, но я отказалась, решив, что справлюсь с выплатами, так как мне надо было залечить свою душевную рану где-то не среди людей. Слишком велика она была, размером с всю меня, и ничто не могло мне помочь. Я и сейчас вспоминала о том, что послужило причиной развода и выла, зарываясь лицом в мурчащего Тимуса, а он мял меня лапками, успокаивая. Что я буду делать, когда и он покинет меня? Ему уже пятнадцать лет, приличный возраст кошачьего дедушки, но думать о будущем вообще не хотелось. Лучше жить сегодняшним днем, не думая о завтра. Завтра будет завтра, вот тогда и подумаю.