Книга Лилия и ее наемник, страница 10 – Акила Торн

Скрестив руки на груди, я сказала: — Скрытность — не твой конек.

Он попытался встать, но запутался в пледе с единорогами, сползающим с подлокотника. Скомкал его на коленях. Щеки вспыхнули. — Я тебя не тронул, — сказал он почти извиняющимся тоном. — Прости, если напугал. Это не было моей целью.

Я оперлась о столешницу. — А фальшивое имя у Мари? Прикид профессора в библиотеке? Темные очки в приюте?

Я заставила себя смотреть ему в глаза. Игнорировать то, как напряглись его желваки, когда он сглотнул, и как слегка дрогнул его голос при ответе.

Он пожал плечами. — Прикрытие. Кроме того, что Ройал — имя моего брата. Что до профессора — мы были в библиотеке. Сомневаюсь, что я сошел бы за библиотекаря. Темные очки помогают. Людям проще забыть детали, когда ты в них. Но тебя... трудно забыть.

От его комплимента внутри шевельнулось что-то теплое. Забава, а может, и нечто большее. Я подошла к окну, уставилась на темную улицу, затем повернулась обратно, прижимая к себе кружку с чаем. — Если за мной кто-то охотится, разве ты не должен сказать, кто тебя нанял? Или почему?

Я чувствовала, как бьется пульс, замечая, как свет ложится на рубленые черты его лица.

Он покачал головой. — Мне не дают деталей. Мои наниматели обожают конфиденциальность. — Он замялся, потом добавил: — Если хочешь, я исчезну до рассвета. Притворимся, что ничего этого не было.

Я отпила чай и поверх края кружки стала изучать его, взвешивая риски — и то неоспоримое притяжение, которое я чувствовала. Наконец я спросила: — И каков риск, если я оставлю тебя здесь?

Он моргнул. Посмотрел на свои руки. На меня. — Пока что ты в безопасности.

Его ответ был настолько простым, что заставил меня улыбнуться. Я поставила кружку и сказала: — Ладно. Но если собираешься торчать здесь, будь хоть в чем-то полезен. Мне нужна помощь с проверкой тестов по правописанию для детсада.

Его брови поползли вверх. Затем он сдвинулся на диване и прилепил блестящую наклейку-звездочку на первый лист. Я смотрела, как в нем что-то меняется. Напряжение в плечах исчезло. Я рассмеялась над корявым детским «КОТ» с перевернутой «К». Он тоже рассмеялся, и я поняла: ему уже плевать на сохранение образа.

Полчаса спустя он вернул последний тест. Я предложила ему диван на ночь. Он замер, словно собираясь отказаться, затем коротко кивнул и поднял с пола плед с единорогами. В дверях своей комнаты я обернулась. — В следующий раз просто постучи, — мягко сказала я.

— Понял, — пробормотал он тихим голосом. От этой хрипотцы мой пульс подскочил.

Я закрыла дверь и забралась в постель. Абсурдность происходящего прогнала мою тревогу: незнакомец с замашками наемника в серых трениках, который только что проверял тесты моих детсадовцев. Я уснула под далекий гул города с едва заметной, полной надежды улыбкой на губах.

На следующее утро я стояла у плиты, наливая блинное тесто на сковородку. Шипение подгорающего на другой конфорке бекона, должно быть, разбудило его. Он вскочил с дивана, подлетел ко мне и снял сковороду с огня.

От его близости по телу разлился жар. Когда я уходила спать, на нем была рубашка. Но сейчас, в мягком утреннем свете, перед глазами был только его голый торс.

— Господи, Лилия, — сказал он. — Бекон похож на угли. — Прости, я отвлеклась... на блинное тесто. — Ничего страшного, я люблю подгоревший. Обычно не настолько, но я все равно его съем, — сказал он с ухмылкой, садясь на барный стул у кухонного островка.