Книга Первая любовь королевы, страница 154 – Роксана Гедеон

Теперь, даже хорошенько повеселиться не всегда можно, а если хочешь выпить, как полагается мужчине, то делаешь это исподтишка. Вот и Уил скрывается от глаз жены, будто это и не его дом и он в доме не хозяин. А уж теперь эта белокурая штучка вообще заморочит ему голову!

— Конечно же, это будет мальчик, — только и пробурчал лорд Томас. — Говарды дочерей не делают, так что если это будет дочь, она не будет Говард!

— Придумайте что-то еще более странное, — раздраженно сказала ему Джейн. Старик так надоедал ей, что она едва его терпела.

— Вы действительно, не смейте тревожить Джейн, — заметил Уильям угрожающе. — Она нынче в тягости, так что зарубите себе на носу: она сейчас здесь главная, а не вы и ваши глупости!

Джейн переносила беременность в общем легко, но ее супруг обращался с ней очень осторожно и предупредительно, в этом ему нельзя было отказать. Даже в постели он стал осторожнее, хотя в душе Джейн предпочитала, чтобы он оставил ее вовсе. Со временем неприязнь, с которой она встретила известие о беременности, прошла, но особой радости тоже не появилось.

Она просто смирилась. В конце концов, за кем бы замужем она ни была, производить на свет наследников являлось бы ее обязанностью.

Оба Говарда заметно притихли. Ее не донимал даже свекр — очевидно, Уильям на него повлиял. Этой их покорностью и решила воспользоваться Джейн, чтобы однажды заговорить с ними о делах важных и серьезных — об Алой и Белой Розах, о политике.

Уже много раз она ненавязчиво намекала мужу, что неплохо было бы ему изменить ориентацию, оставить Йорка и перейти на сторону Ланкастеров. Уильям в целом был с ней согласен. Да и как иначе? Все его надежды на блестящее будущее были связаны исключительно с Джейн, а она происходила из Ланкастеров. Поэтому ей и вздумалось однажды поставить вопрос ребром и привлечь к делу лорда Томаса, который, как бы ни был ей противен, оставался тем не мене главой Говардов и единственным хозяином Ковентри.

Однако, выслушав невестку и услышав, как вторит ей сын, старый лорд будто с цепи сорвался.

— Я? Да чтоб я изменил Йорку? Вы с ума сошли, голубушка, или, может, желаете непростительно меня оскорбить? Черт побери! Маловато же у вас уважения к Говардам! Мы выбрали себе Белую Розу раз и навсегда, а вы что предлагаете? Служить королю, который рехнулся? Или, возможно, надеяться, что его величество вновь поумнеет? Ну, а уж ради шлюхи королевы, которая спала с вашим милейшим батюшкой, я Йорку никогда не изменю!

Отвратительно было слушать эти напыщенные выкрики старика — Джейн по опыту знала, что превыше всего он ставит выгоду. Не скрывая брезгливости, она сказала об этом вслух, уже не особенно церемонясь; Уильям что-то невнятно за ней повторял. В ярости старый граф обрушился на сына:

— Чтоб ты не смел об этом и рта раскрыть! Еще чего выдумал — переметнуться к Ланкастерам! Еще раз услышу такое от тебя — лишу наследства! Всего лишу, вычеркну из завещания! Вот тогда поглядим, обрадуются ли тебе Ланкастеры!

Что заставляет старика так угрожать сыну, Джейн не понимала. Однако в какой-то миг ей стало ясно, что Уильям не очень-то и сопротивляется. То есть не очень поддерживает ее в этом споре. Наверное, для вида соглашаясь с ней, он втайне полагал, что нет смысла переходить к Ланкастерам сейчас, когда они не у власти и нет надежды на то, что король очнется от своего безумия. Действительно, казалось, только чудо может поколебать власть Йорка…