Книга Первая любовь королевы, страница 149 – Роксана Гедеон

— Восхищаюсь! — передразнил старик. — Дьяволово семя! Уж этому словечку не я тебя выучил, упаси Господь!

Брачная ночь молодой четы тоже прошла обычно и благопристойно. Джейн не намерена была отказывать Уильяму дольше, чем до Пасхи, ибо хорошо видела его нетерпение и внутренне чувствовала, что, позволив ему то, чего доселе между ними не было, приобретет больше рычагов влияния на него, чем имела до сих пор. Когда заканчивался пасхальный ужин, она очень спокойно сказала ему: «Я буду ждать вас сегодня, мой господин, приходите», и этого было достаточно, чтобы он все понял.

Джейн, дожидаясь того часа, когда превратится из девушки в женщину, была не то что не взволнована — нет, она была даже холодна внутри. Уильям не был ей приятен настолько, чтобы она раз по собственной воле пожелала какой-то близости с ним. Так что желания никакой роли в предстоящей ночи не играли. Скорее это была необходимость, от которой никак не избавишься.

Леди Миллертон помогла ей раздеться и облачиться в белоснежную ночную рубашку из драгоценного итальянского шелка, затем Джейн отпустила даму. Неторопливо, как всегда, стала расчесывать волосы до тех пор, пока они не стали виться вслед за движениями гребня и не засияли мягким пепельным блеском.

После чего улыбнулась собственному отражению и передернула плечами: «Когда-нибудь все будет иначе. Я знаю, уверена. А пока нужно чуть-чуть потерпеть Уильяма — только и всего. Конечно, вряд ли это будет приятно, но… но, может быть, это так понравится ему, что им легче будет управлять». Да, она когда-то слышала, что постель некоторые дамы тоже используют в своих целях.

Быстро перебежав босыми ногами по полу, она нырнула в постель, под горностаевое тяжелое одеяло. Вскоре появился Уильям: в широком необъятном ночном халате, ложащемся множеством крупных складок, и остроносых домашних туфлях без задников. Все это она купила ему, когда на днях ездила в Ковентри.

Нарочно для этой ночи Уильям вымылся, темные волосы были еще влажные, прилипали ко лбу и казались иссиня-черными.

Погасив свечу, он осторожно лег рядом с женой, и какое-то время оба неподвижно лежали в кромешной темноте, затаив дыхание, будто ни на что не решаясь. Затем Уильям нетерпеливо шевельнулся, рукой отыскал Джейн под одеялом и неловко привлек к себе.

Инстинктивно сообразив, что он нуждается в поощрении, она негромко произнесла:

— Я ваша жена, сэр, и вы ни в чем не встретите препятствия. Наверное, мне понравится все, что вы ни сделаете.

Он отыскал и сжал ее грудь, затем, застонав, перекатился на нее всем телом, и Джейн, догадываясь, что следует делать, покорно приняла нужную позу. Уильям вошел в нее сразу, одним движением подняв ночную рубашку, глубоко и нетерпеливо; Джейн приглушенно вскрикнула, но усилием воли заставила себя расслабиться. Она испытала боль, но не такую сильную, как порой об этом говорили, — даже скорее не боль, а тягостное неудобство, неприятное ощущение внутри, какое-то тупое подергивание и желание поскорей от всего этого избавиться.

Не лаская ее, а только крепко, будто драгоценную собственность, обнимая, он задвигался очень быстро и яростно, и все было кончено за считанные мгновения. Он оставил ее, перекатился на бок, а она едва удержалась от того, чтобы не помочь ему при этом хорошим толчком.