Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 86 – Тая Подлунная

— Потребуется, — сказал Маркеран.

Писец поднял голову.

Эстер Кор повторил:

— Я третья подпись, не первая. Лорд Мэррус расскажет про первую, если успеет.

Скрип пера вот так просто.

Иногда самое неприятное в признании — не трудность его получить. А то, что человек отдаёт его спокойно, как сдаёт лишнюю копию документа.

— Теперь подпись, — сказала я.

Маркеран развернул дополнительное соглашение к Эстеру.

На нижнем поле стояли три следа: подпись арбитра, моя подпись как стороны спорного договора и третья, храмовая, с тонкой завитушкой на последней букве.

На первый взгляд она была почти скромной.

На второй — слишком аккуратной.

На третий — той самой.

Это была не та самая буква «Э», но рука работала похоже: ранний нажим, узкая петля, тройной возврат пера. Подписывали не имя. Подписывали привычку.

Я показала на неё костяным щупом.

— Это ваша магическая подпись?

Эстер Кор не наклонился. Он и так знал, где она. Подсудимые всегда узнают свои улики.

— Моя.

— Поставленная добровольно?

— В пределах обязанности храма.

— Это не ответ.

— Это точный ответ.

Маркеран поднял взгляд.

— Переформулирую. В момент подписания соглашения к вам применяли угрозу, принуждение или обман?

— Нет.

— Вы понимали, что заверяете спорный документ рода Эйт?

— Я понимал, что заверяю соглашение об аудите спорного контракта по представлению нотариального лица.

Вот она, первая щель: узкая, без драмы, но достаточная, чтобы просунуть туда весь стол и пару приложений.

Я взяла копию его храмовой отметки.

— По представлению нотариального лица, — повторила я. — То есть не по собственной оценке основания?

Эстер молчал. Молчание у него было не как у Маркерана. Эстер молчал, потому что выбирал, какую дверь уже заперли.

— Ваша отметка, — продолжила я, — содержит формулу: «по надлежащему представлению нотариуса рода». Это первое.

Я положила лист рядом.

— Во втором абзаце вы добавили: «без самостоятельной оценки материального содержания спорной формулы». Это второе.

Ещё один лист.

— И в приложении к храмовому журналу написали: «в пределах текста, переданного лордом Мэррусом». Это третье.

Печать на моей манжете тихо щёлкнула считая.

— Три ваши формулировки, — сказала я. — Все осторожные и слишком честные для человка, который хочет выглядеть независимым экспертом.

Эстер Кор опустил глаза на бумаги: не испугался, просто признал, что поле разговора сузилось.

— Храмовый протокол допускает заверение по представлению уполномоченного нотариуса, — произнёс он.

— Допускает, — согласилась я. — Если нотариус не приносит вам документ, где спорная формула касается его собственного интереса, брачного договора его рода, угрозы нивелирования носителя и уже открытого внутреннего слушания.

— На момент заверения внутреннее слушание не было открыто.

— На момент заверения вы знали о споре.

— Я знал о запросе.

— И о том, что запрос принёс Дриан Эйт-Мэррус.

Пауза была очень короткая, но живые люди редко понимают, какая это роскошь в протоколе. Писец её не записывает. Печать слышит.

Маркеран услышал тоже.

— Ответьте, — сказал он.

Эстер Кор сложил пальцы на столе.

Серебряные ограничители звякнули почти вежливо.

— Да.

— Полностью, — сказал Маркеран.

Эстер посмотрел на него.

— Да. Лорд Мэррус привёз мне формулировки.

Перо писца зашуршало быстрее.