Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 83 – Тая Подлунная

Эстер был средним: среднего возраста, со светло-русыми волосами, светло-серыми глазами и лицом, которое память заранее отказывалась сохранять. Очень опасная внешность. Яркий злодей хотя бы оставляет след.

Печать на манжете напряглась: не щёлкнула, просто стала тяжелее.

— Это он? — спросила она тихо.

Эстер Кор перевёл взгляд на мою манжету и не удивился. Человек, который впервые видит говорящую родовую Печать, обычно хотя бы моргает. Писарь у стены, например, моргнул сразу за троих.

— Доброе утро, леди Лидская, — произнёс он.

Голос был мягкий, вежливый, совершенно гладкий. Так говорит человек, который слишком давно понял: если не цепляться ни за одно слово, за тебя сложнее ухватиться.

— Утро спорное, — сказала я. — Доброе пока не доказано.

— Разумная позиция.

— Не льстите. Это не улучшит ваш статус.

— Я не льщу.

— Тогда тем более не улучшит.

Маркеран занял место у стола арбитра. Зал собрался вокруг его молчания.

— Адепт Эстер Кор, — произнёс он, — вы доставлены по высшему судебному ордеру рода Эйт для очной сверки по делу о подмене брачного договора леди Эленоры Лидской и лорда Маркерана Эйта, а также по делу о подложной реестровой записи, внесённой от имени лорда Дриана Эйт-Мэрруса.

Эстер слегка наклонил голову.

— Понимаю.

— Вы не сопротивлялись.

— Нет.

— Вы признали получение ордера.

— Да.

— Вы требуете представителя храма?

Храмовый писарь у стены резко вдохнул. Эстер не посмотрел на него.

— Нет.

— Вы отказываетесь от представителя?

— На этой стадии — да.

— Записать, — сказал он.

Писец зашуршал пером.

Я смотрела на Эстера. И всё яснее понимала: нет, с учителем не сходится.

Аврелия не боялась бы так этого человека не потому, что он безопасен. Он мог быть опасен как документ, как подпись, как канал, как человек, который знает, куда поставить бледно-синий след, чтобы чужая жизнь стала технической строкой.

Но слово «учитель» не подходило к нему. Учитель в голосе Аврелии был тем, кто входил в комнату и менял воздух.

Эстер Кор такой — он трубка, по которой кто-то подавал яд. Возможно, дорогая. Возможно, незаменимая. Но всё-таки трубка.

— Он не учитель, — сказала я.

Зал замер. Перо писца остановилось на полуслове. Маркеран повернул голову ко мне, а Эстер Кор посмотрел прямо.

— Интересно, — произнёс он.

— Нет, — сказала я. — Интересное мы отложим для людей, которым осталось больше восьми часов до возможного нивелирования. У меня график плотнее.

Печать тихо, одобрительно щёлкнула.

— Леди Лидская, — сказал Маркеран. — Основание?

Я подошла к столу, к документам, а не к Эстеру. Всегда начинай с документов, если хочешь не дать человеку стать главным доказательством собственной легенды.

На столе лежала папка: соглашение о независимом аудите, копия храмовой отметки, реестровая выписка, ордер на задержание, отдельный лист с описанием подложной записи Дриана. Четыре бумаги, четыре угла клетки.

— Он подписывает, — сказала я. — Быстро, чисто, без сопротивления. Он не спорит с доставкой. Не требует храмового представителя. Не пытается выиграть время. Значит, он не центр решения.

Эстер молчал.

— Или он уверен, что ничего не скажет, — заметил Маркеран.

— Это не противоречит.

Я развернула к себе соглашение с подписью Эстера. Тот самый бледно-синий след. Тонкий. Свежий. Добровольный.