Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 81 – Тая Подлунная

Старший смены впервые перевёл взгляд на мою манжету очень коротко и с уважением. Вот ведь. Триста семьдесят лет ждала живого хозяина, а теперь строит стражу одним щелчком зубцов.

Маркеран уже доставал со стола второй лист.

— Запрос на сопровождение к королевской заставе.

— Королевской? — уточнил старший смены.

— Если Эстера попытаются вывести через храмовый канал, родовой ордер задержит его только на территории города. Королевская застава перекроет внешний тракт.

— Основание?

— Подозрение в подложном заверении записи, угрожающей жизни носителя брачного контракта.

— Понял.

Я смотрела со стороны не на лицо Маркерана — оно оставалось тем же: ровным, без злобы, без суеты, — а на темп. Вот как он работал, когда переставал сдерживать себя страхом сделать лишнее. Узко, точно, без одного слова сверху. Каждая фраза ложилась не в воздух, а в действие: группа, маршрут, свидетель, ворота, застава, руки на виду, документы не трогать.

В моей прошлой жизни такие люди раздражали на совещаниях. Потому что рядом с ними быстро становилось понятно, кто пришёл обсуждать, а кто пришёл решать.

Печать тихо сообщила с манжеты:

— Триста семьдесят лет жду такого арбитра. Если не помрёт раньше срока — будет толк.

Маркеран даже не повернулся полностью.

— Помолчи, юристочка. Работаю.

Печать замерла, и я тоже. Старший смены сделал вид, что в его служебные обязанности не входит замечать исторические события в отношениях лорда-арбитра и живого сургуча. Очень умный мужчина.

Печать после паузы цокнула так тихо, что это почти можно было принять за согласие.

— Хам, — шепнула она.

— Работает, — шепнула я в ответ.

— Вижу.

Маркеран тем временем закончил распоряжения.

Стражники ушли быстро, но не побежали. Это было важнее: паника бегает, работа движется.

Коридор на минуту наполнился глухими шагами, металлическим звоном, короткими приказами уже не Маркерана, а старшего смены. Потом всё разошлось по направлениям, как чернила по правильным строкам.

Ордер ушёл в работу. Эстер Кор, где бы он сейчас ни находился, уже перестал быть именем в наших бумагах и стал целью.

Я прислонилась плечом к косяку. Не очень аристократично, зато честно.

— К рассвету? — спросила я.

— Раньше, если он в храме.

— А если нет?

— Тогда к рассвету мы узнаем, кто помог ему уйти.

— У вас все варианты неприятные?

— В этой папке — да.

— Я скучаю по папкам, где варианты просто дорогие.

— Такие тоже есть.

— Не показывайте.

Маркеран посмотрел на меня внимательнее. Не как на соавтора документа, а как на человека, который стоял на ногах за счёт упрямства, корсета и, возможно, чистой процессуальной злости.

— Идите спать.

— Что?

— Идите спать, леди Лидская.

— Сейчас арестовывают Эстера.

— Именно поэтому вы не нужны в коридоре.

— Я вписала имя.

— Вы сделали свою часть.

Фраза была непривычная и опасная. Юристу нельзя говорить «вы сделали свою часть»: юрист сразу начинает искать, какую часть он забыл, кто теперь всё испортит и почему именно на нём потом окажется вина за чужую глупость.

Внутренний реестр тревог уже открыл новую карточку и поставил ей срочность без моего согласия.

— Я не усну.

— Ляжете.

— Это не одно и то же.

— Достаточно.

Печать на манжете поёрзала.

— Я прослежу, чтобы не сбежала обратно к бумагам.

— Предательница.