Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 76 – Тая Подлунная

Люди часто выдают тревогу движением. Маркеран выдавал тревогу отсутствием движения. Становился настолько ровным, что хотелось приложить к нему печать «проверить и проверить жив ли».

— План Б, — сказала я.

— Если ответа не будет за пять минут до активации.

— Что он делает?

— Приостанавливает исполнение силой арбитражного ордера.

— Звучит полезно.

— Это вмешательство в государственный реестр без подтверждения палаты.

— Звучит уже менее полезно.

— И если палата потом докажет, что запись была подлинной, я лишусь полномочий.

Я посмотрела на него. Он всё ещё смотрел на связку.

Параграф тебя задери.

— Но запись не подлинная.

— Это должен установить реестр.

— Реестр сейчас пытается меня убить.

— Поэтому план Б существует.

Вот так просто.

Вот так страшно.

Процедура была его бронёй. И сейчас он сам держал инструмент, которым собирался её вскрыть.

Не ради красивого жеста.

Не ради меня как женщины, невесты или чьей-то будущей романтической проблемы.

Ради факта: подделка не должна исполняться только потому, что стоит в правильном журнале.

Правда в такие минуты звучит скучно. Почти канцелярски. Зато в неё можно вцепиться обеими руками.

На тринадцатой минуте до активации чёрная связка дрогнула.

Все посмотрели на камень.

Даже писарь, который до этого, кажется, старался не дышать.

По линиям прошёл серый отблеск. Потом второй. Потом над плитой проступил прямоугольник ответа.

Маркеран не потянулся к нему сразу.

— Свидетель, время.

Писарь едва не выронил шапку.

— Двенадцать минут до заявленной активации.

— Зафиксируйте.

— Да, господин арбитр.

Маркеран взял отражённый лист.

Пальцы прошли сквозь сероватый воздух и сомкнулись уже на настоящем пергаменте. Он появился в его руке сухо, без пафоса, как всё самое важное в этом проклятом доме.

Я не встала — не смогла.

Колени внезапно решили, что их должностные обязанности закончились на предыдущей главе моей жизни.

Маркеран прочитал первую строку. Потом вторую. Печать вцепилась зубцами в край моей манжеты.

— Говорите уже, лорд непрошибаемый.

Он поднял глаза.

— Запись помечена как заведомо подложная. Исполнение заморожено на двадцать четыре часа.

Никто не произнёс «ура».

Это было бы глупо.

Не потому что мы не выиграли. Потому что мы не выиграли. Мы просто перестали проигрывать прямо сейчас.

Разница большая. Особенно если «прямо сейчас» собиралось вынуть из вас магию и оставить остальное тело разбираться с последствиями.

Я вдохнула, Воздух оказался неожиданно тяжёлым. Его пришлось почти проталкивать внутрь.

— Это не отмена? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Маркеран положил пергамент на стол.

— Нет. Пауза.

— Двадцать четыре часа.

— Да.

— Заморожено исполнение записи, — сказал Маркеран. — Не действие брачного пункта. Семьдесят два часа никто не отменял.

— Потом?

— Очная сверка. Палата, оригинал контракта, подписи, свидетели. Если за двадцать четыре часа мы не дадим им больше оснований, запись могут вернуть к исполнению.

— Прелестно.

Печать фыркнула.

— Я им верну.

— Ты им уже оставила зубы на странице.

— Мало.

С этим я была внутренне согласна.

Но впервые за много часов согласие не требовало немедленно куда-то бежать, писать, кусать или ловить чужую руку на подделке.

Я села по-настоящему. До этого я, видимо, только временно располагалась на стуле, не признавая его юрисдикцию.