Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 71 – Тая Подлунная

— Воняет чужим журналом.

— Вы чувствуете палату? — уточнила я.

— Я чувствую гадость с входящим номером.

— Удивительно точное описание большинства разводных соглашений.

Маркеран положил рядом три листа.

Первый — настоящее соглашение Эстера, вернувшееся из храма.

Второй — извещение о подложном согласии супруги.

Третий — чистый лист с серебряной рамкой по краю.

Я посмотрела на третий.

— Это для чего?

— Для отражения.

— Не люблю документы, у которых функция звучит как часть заклинания.

— Это не заклинание.

— Конечно. Это заклинание, которая притворяется процедурой, чтобы не платить налоги на чудеса.

Край губы у Маркерана чуть дрогнул.

Не улыбка.

Скорее признание, что фраза получила входящий номер.

Он коснулся плиты двумя пальцами.

Чёрные линии на камне стали глубже.

Комната не изменилась.

Вот что было неприятно.

Никакого грома, ветра, света из пола и прочих честных предупреждений. Просто в воздухе над чистым листом проступила страница.

Серая.

Нечёткая.

Но живая.

Я увидела реестровую запись целиком.

Дата.

Ночная вторая палата.

Ссылка на брачный контракт рода Эйт.

Подложное «согласие супруги леди Лидской на немедленную передачу магии».

Моя подпись.

Вернее, вещь, которая имела наглость ею притворяться.

Под ней стояла вторая отметка.

«Сверено адептом Эстером Кором».

И подпись.

Вот тут я перестала думать про два часа.

На секунду.

Плохая секунда. Очень деловая.

Я взяла настоящее соглашение Эстера и положила рядом с отражённой страницей.

Две подписи.

Одна настоящая.

Одна — почти такая же.

Слишком почти.

— Нет, — сказала я.

Маркеран повернул ко мне голову.

— Что?

— Это не он.

Печать подалась ближе.

— Вкусно говоришь.

— Не вкусно. Дорого.

Я ткнула пальцем в настоящую подпись Эстера.

— У него верхний штрих режет фамилию сверху вниз. Сначала давление, потом отпуск. Видите? Он начинает как человек, который привык подписывать храмовые акты: уверенно, но экономно.

Маркеран молча наклонился.

— А здесь, — я указала на отражённую запись, — штрих повторён по форме, но давление обратное. Сначала лёгкая линия, потом нажим. Кто-то копировал вид, не движение.

— Подделка, — произнёс Маркеран.

— Чужая отметка от имени Эстера на документе, который должен был подтвердить мою подделанную подпись.

Я выдохнула носом.

— К пункту седьмому, это уже не документ. Это матрёшка правонарушений.

Печать цокнула.

— Матрёшка кусается?

— Если её правильно открыть.

Маркеран взял из ящика короткую металлическую линейку и положил её рядом с отражением.

— Магический след?

Печать приблизилась к серой странице настолько, насколько позволяла связка. Её алый воск потянулся к воздуху тонкой каплей, но не оторвался.

— Не Эстер.

— Чей?

— Сталь.

В кабинете будто стало холоднее.

Я посмотрела на Маркерана.

— Стальное перо Дриана?

— Его перо оставляло такой след на подложном ордере.

— Но рука не его.

Маркеран не ответил сразу.

Плохой знак.

Молчание умного человека опаснее крика глупого. Крик хотя бы можно не слушать. Молчание приходится читать.

— Перо могло быть у него, — сказала я. — Почерк другой. Значит, эту отметку делал не Эстер и, скорее всего, не Дриан.

— А в журнал она попала, — сказал Маркеран.

Вот это было хуже подписи.

Фальшивку можно написать где угодно. Превратить её в срочную запись государственной палаты — уже нет.