Книга Развод с альфа-волком. Я не твоя истинная, страница 67 – Александр Витальиев

— Лечила, — согласилась я. — Потом она ушла. Я не знаю, где она сейчас. И Роман, если ты войдешь в мой дом с ножом, я буду кричать так, что сбежится вся Моховая. Ты этого хочешь?

Он опустил голову. Потом сказал тихо:

— Я не трону ее. Мне мальчишка нужен. Катя ушла сама, я не держу. Но мальчишка — мой род. Без него брат меня со двора сгонит.

Я молчала. Это была правда, которую я знала по своим деревням: без наследника мужика из рода выживают, как лишний рот. Роман Шум не был злодеем. Он был загнанным человеком, который пришел за своим.

— Сядь на ступень, — сказала я наконец. — Нож сними и положи рядом с мешочком. Я выйду к тебе поговорить.

Он послушался. Снял нож с пояса, положил на ступень рядом с кошелем, сел. Собака легла рядом, положив морду на лапы. Я сошла с крыльца, остановилась в двух шагах. От него пахло потом, дегтем и псиной.

— Послушай меня, Роман. Ребенок здоровый. Я его видела. Зина его выкормит. Если ты возьмешь его сейчас, без матери, без молока, он умрет через три дня на твоих руках. Подожди, пока Катя вернется или пока я узнаю, где она. Тогда поговорим по-человечески, при двух свидетелях, и решим, как быть с младенцем по праву вольницы.

Он поднял на меня глаза. В правом, не заплывшем, я увидела усталость и страх.

— А если она не вернется?

— Тогда ты получишь своего сына. Но не сегодня. Сегодня он у Зины, и Зина его кормит. Если хочешь, я поеду с тобой к Зине, покажу тебе ребенка, чтобы ты видел, что он жив и здоров. Только нож оставь здесь.

Он долго молчал. Потом сказал:

— Ладно. Поедем к Зине. Только ты со мной, и Степко пусть идет. Я один не войду в бабью избу.

— Степко останется тут, — сказала я твердо. — Он с ребенком Зины, которого мне принесли подкидышем. Я не могу его бросить. Поеду с тобой я и Марта, если Марта согласится. А нож свой ты оставишь на ступени. Потом заберешь.

Он кивнул. Я поднялась, вернулась в сени и позвала Марту из-за печки, где она перебирала сушеные корни. Марта вышла, вытирая руки о передник, посмотрела на меня, потом в окно, потом снова на меня.

— Поедешь со мной к Зине в Моховую, — сказала я. — С Романом Шумом. Он оставит нож здесь. Нужна свидетельница, что я не отдам ему ребенка без матери.

— Поеду, — сказала Марта просто. — Только вороную оседлаю сама, твоя Зорька пусть отдохнет.

Я кивнула и вернулась на крыльцо. Роман Шум сидел на ступени, положив руки на колени, собака лежала рядом. Я подобрала его нож и мешочек с серебром, отнесла в сени, положила на стол под чернильницу. Потом вернулась и сказала:

— Сейчас выведу лошадь. Поедешь рядом, без собаки. Собаку оставь здесь, Степко ее напоит.

Он встал, отвязал поводок от ошейника и передал его Степко в руку. Степко взял поводок молча, потому что знал: если я уеду с чужим мужчиной, он остается за хозяина в доме.

Через десять минут мы выехали к Моховой. Марта ехала сзади на вороной, я впереди на Зорьке, Роман Шум пешком рядом, ведя лошадь в поводу. Дорога шла через мелкий ельник, потом по гати через топкое место, потом по знакомой тропе к Зининой избе.

Я думала о том, что если Катя не вернется, я буду вынуждена записать ребенка на свое имя как подкидыша, чтобы Роман Шум не получил его без суда вольницы. Это была плохая мысль, я сама себя за нее не любила. Но и отдать грудного младенца побитому мужику, который пришел с ножом, я не могла.