Книга Нечисть на полставки, страница 113 – Марина Андреева

— Вкусно.

— Ты даже не улыбнулась.

— Я уже улыбалась сегодня. Достаточно.

— Достаточно не бывает, — он откусил своё мороженое — шоколадное. — Я хочу видеть твою улыбку каждый день.

— Не проси невозможного.

— Ты уже сделала невозможное. Ты улыбнулась. Ты засмеялась.

Мы шли по набережной. Я смотрела на воду, на чаек, на отражение облаков в реке. Яр держал меня за руку. Его пальцы были тёплыми, шершавыми, и я чувствовала их — не умом, а кожей. На минуту я закрыла глаза и представила, что мы обычная пара. Что нет никакого проклятия, никакого Купалы, никакой пустоты внутри. Просто мужчина и женщина, гуляющие по набережной в сентябрьский день.

— Алиса, — сказал он.

— Мм?

— Я, кажется, начинаю... привыкать к тебе.

— Что? — он остановился.

— Привыкать. К твоему присутствию. К тому, что ты рядом. К тому, что ты варишь кофе по утрам и жаришь яичницу. К тому, что гладишь Кощея и разговариваешь с ним. К тому, что рассказываешь сказки перед сном.

— Это любовь, — сказал он.

— Нет, — я покачала головой. — Я не чувствую любви. Я не знаю, что это. Но мне... не холодно рядом с тобой.

— Не холодно?

— Да. Раньше было холодно. Внутри. Как будто я в Нави. А сейчас — нет.

— Это прогресс, — он улыбнулся. — Огромный прогресс.

— Может быть.

Мы пошли дальше. Солнце садилось, окрашивая небо в розовый и оранжевый. Чайки кричали. Где-то играла музыка — уличный музыкант на саксофоне выводил грустную мелодию, от которой щемило в груди. Я смотрела на закат и думала о том, что красота — это просто картинка, если её не с кем разделить.

— Яр, — сказала.

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не сдаёшься. За то, что водишь меня на свидания. За то, что терпишь меня.

— Я не терплю, — он сжал мою руку. — Я люблю.

— Даже такую?

— Такую — особенно.

В семь вечера Яр приготовил ужин — макароны с сыром, салат из свежих овощей, чай с мятой. На столе горели свечи — те самые, красные. Я села напротив, смотрела на огонь. Пламя мерцало, отбрасывало тени на стены, пахло воском и уютом.

— Ты зажёг свечи, — заметила.

— Хотел создать атмосферу.

— Атмосфера не нужна. Я всё равно не чувствую.

— Чувствуешь, — он пододвинул мне тарелку. — Просто не признаёшься.

— Я не вру.

— Ты не врёшь. Ты боишься.

Мы ели молча, но молчание было не тяжёлым, а уютным. Как в старые времена, когда мы сидели на этой же кухне и он учился готовить пиццу с ананасами. Я смотрела на него — на его руки, на его лицо, на то, как он улыбается, когда я беру вилку. И внутри что-то шевелилось. Не любовь. Но что-то, что могло ею стать.

— Алиса, — сказал он, когда мы закончили.

— Мм?

— Можно тебя обнять?

— Ты спрашиваешь разрешения?

— Теперь да. Раньше я делал что хотел. Но теперь ты не демон, а человек. И я не демон, а человек. Мы оба люди.

— Странные люди, — я усмехнулась.

— Самые нормальные.

Я кивнула. Он обнял меня. Тепло, крепко, но не больно. Я положила голову ему на плечо, почувствовала запах дыма и мяты — он не исчез, даже когда он стал человеком. Я закрыла глаза и слушала его сердцебиение — ровное, сильное, как прибой.

— Яр, — сказала.

— Что?

— Ты не боишься, что я никогда не оттаю?

— Боюсь, — он погладил меня по спине. — Но я умею ждать. Пятьсот лет — хорошая тренировка.

— А если я оттаю через год? Или через десять?

— Буду ждать десять.