Онлайн книга «Сентябрь»
|
Наблюдая издали за этой нарядной толпой – особенно за несколькими действительно изящными дамами, вокруг которых, словно мотыльки, кружили молодые и даже весьма элегантные кавалеры, – он подумал с высокомерной усмешкой: «И это – жизнь?» Нет. Никто не любил так, как он. Никого не любили так, как его. Его чувство по сравнению с этими салонными играми казалось чем-то столь возвышенным, столь грандиозным, столь устрашающим в своей силе, что это и была истинная страсть. А они… Они, без всякой внутренней потребности, просто по привычке, подражая другим, разыгрывали свои любовные комедии. Вот эта американка, например, роскошно одетая… Сейчас она говорит с одним, через минуту – с другим, с одинаковой улыбкой, и сама не знает, к кому из них питает больше склонности. Да и они – тоже. Ах, когда он сравнивал ее с Суад, его охватывало такое безграничное блаженство! Мысль, что его любят с той же преступной страстью, что и он, что его чувство – столь же опасно, столь же неодолимо и величественно, повергала его в сладостный трепет. Он понимал: не встреть он ее – и прожил бы жизнь, так и не узнав, что такое счастье. Хотя и до нее его любили – и даже женщины, которых он считал прекрасными. Но ни одна не внушала ему такой гордости, ни с одной он не был так счастлив. Те прежние радости казались теперь такими жалкими, такими ничтожными перед всеобъемлющей ширью нынешнего чувства! «Без нее я был бы как все… Не знал бы, что такое любовь и счастье!» Неджиб оглядел зал и с недоумением подумал: «О Аллах, как они живут? Как могут жить – не любя и не будучи любимыми?» Да, как он жил до сих пор? Его жизнь была словно пустыня! И после бутылки Сен-Жюльена, теперь медленно потягивая свой бокал, наполненный прозрачным, как хрусталь, Сотерном, он окинул взглядом окружающих – и жизнь каждого из них казалась ему безжизненной пустыней. Но его собственная жизнь, подобно новому морю под ярким небом, где вечные волны поют гимн бесконечной любви, была полна света, гармонии и лазури… Хотя он и не сомкнул глаз за ночь, в голове его стояла странная истома. Виски с содовой, выпитый после ужина, усилил это сладостное оцепенение, и, войдя в свой номер, Неджиб все еще видел перед собой глаза Суад – растерянные, умоляющие, озаренные светом прощения. Он тихо распахнул окно. В прохладном воздухе, среди вздохов моря и мерцающих огней противоположного берега, он искал взглядом Йенимахалле. На темном, угрожающе-черном небе кое-где улыбались звезды – словно знакомые глаза. По огням буя он определил направление и нашел Пазарбаши. Прижав лоб к оконному стеклу, он начал вглядываться туда – то с тоской, то с неистовым желанием. Внутри у него горело все: вся любовь, вся страсть, вся скорбь, которую он не смел показать. «Ах, если бы она знала, как я ее люблю!» – с болью подумал Неджиб. И это чувство казалось ему столь безмерным, что он почти верил: Суад будет ему благодарна, будет рада этому. Потом он отступил от окна, лег на кровать и снова погрузился в мысли о ней. Засыпая в этом счастливом забытьи, он и во сне, и в трепетные мгновения пробуждения вдруг снова и снова восклицал про себя: «Но ведь она любит меня!» И каждый раз это открывалось Неджибу как нечто новое, заставляя сердце сжиматься от восторга, от внезапной пустоты внутри, от страха и ликования. Порой он просыпался уже счастливым, и когда в полусне до него доходила причина этой радости, он снова терял сознание от переполнявших его чувств. |