Книга Сентябрь, страница 82 – Мехмет Рауф

«Зачем, зачем я это сделал!» – корил он себя, сгорая от стыда.

Когда пришло время спускаться к ужину, он не мог поднять глаза на обоих супругов, ничего не ел и думал лишь о том, как бы сбежать, запереться в своей комнате. Сюрейя, раздраженный тем, что из-за непогоды не сможет отправиться на рыбалку, ворчал о вероятности быть запертым дома всю зиму под нескончаемым дождем. Пока он говорил, Неджиб с трудом подбирал ответы. Суад не проронила за ужином ни слова.

Неджиб, мучимый мыслью о том, какое недовольство и холодность теперь отражаются на ее лице, боялся поднять взгляд, чтобы их глаза не встретились. Но все же это случилось – и он увидел, что ее глаза словно окутаны туманом.

Мысль, что он, любя ее больше жизни, не мог ничего изменить, разрывала ему сердце. Лишь представление, что завтрашний его побег принесет ей покой, давало ему некоторое облегчение. Думая о ее страданиях, он забывал о себе.

«Лишь бы ей было спокойно», – думал он.

Ночь тянулась мучительно и медленно. Когда он удалился в свою комнату, его изнеможденный мозг, нервы, жаждущие покоя, метались среди тысячи противоречивых мыслей, не находя пристанища ни в одной из них, перескакивая с одной на другую в мучительном беспокойстве. Ах, если бы он не произнес тех слов! Теперь Неджиб понимал, что мог бы довольствоваться прежними отношениями. Но тут вновь возникали все эти «Зачем?», и при мысли о предстоящем отъезде сердце его сжималось от горькой тоски. Под утро он в изнеможении забылся тяжелым сном.

Проснувшись в полумраке комнаты, озаренной бледным утренним светом, он содрогнулся, как приговоренный к смерти, внезапно вспомнивший свою участь.

— Зачем я это сделал, о Аллах? – простонал он снова. Но теперь оставался только один выход – бежать отсюда. И он, жалкий и ничтожный, тоскуя даже по вчерашней жизни, стал собираться. Спустившись вниз, он застал супругов в комнате – оба они молчали.

— О-о, куда это ты, Неджиб? – спросил Сюрейя, а затем проворчал: – Ну да, конечно, потому что дождь!.. Но это предательство, просто предательство! Понимаешь? Что бы мы тебе ни говорили – мы правы. Раз пришла зима, лети птичка и смотри на нас с высоты? Нет уж, так не пойдет!

Неджиб слушал эти слова как шутку и сам пытался отвечать в том же тоне. Но затем эта игра привела к возражениям, и он стал извиняться за причиненное беспокойство. Голос его прерывался – он едва мог говорить, боясь, что дрожь выдаст его чувства. Ах, уехать без одного ее взгляда, без слова утешения, без взгляда прощения. Он понимал, что не вынесет этого, и, опустив голову, боясь взглянуть на Суад, которая молча занималась своими делами, все же видел только ее. И когда наконец, с грустью осознав, что пора уходить, он с тоской прощался, а потом среди продолжавшихся жалоб Сюрейи он услышал, как она подняла голову и осипшим голосом сказала мужу:

— Не навсегда же! Он ведь еще вернется.

И тут Неджиб почувствовал, как ее глаза на мгновение встретились с его взглядом, словно ожидая ответа. Ах, этот чистый свет в ее глазах!..

Неджиб выскочил на улицу с ликующим восторгом, готовый покорить весь мир в порыве своего счастья. Выйдя за ворота, он пошатнулся.

«Ах, она любит меня, любит!» – повторял он, идя по лужам.

Дождь был тонкий, холодный, упрямый – такой, какой бывает лишь зимой: бесцветный, безрадостный. Он хлестал, гонимый порывистыми ветрами, то с одной, то с другой стороны. Неджиб шел, не замечая ни мира, ни того, что тонкие ботинки его размокают и вязнут в грязи, ни того, что вода, скопившаяся в колеях, добралась до его ног, ни того, что рубашка и феска давно промокли. Он не видел ничего, кроме нее, не слышал ничего, кроме ее голоса.