Книга Сентябрь, страница 40 – Мехмет Рауф

Мысли о том, что, кроме молчания и терпения, ничего не остается, и осознание того, как тяжелы эти молчание и терпение, мучили ее. Раньше Сюрейю не требовалось просить о чем-то – теперь же, с каждым днем все больше шутя, он мог пойти против любого ее желания, делая даже то, чего она не хотела. Эти шутки, сохраняя видимость легкости, лишали ситуацию серьезности. Как бы то ни было, просьбы Суад не исполнялись, а делалось все вопреки ее желаниям.

А ведь для нее даже читать в глазах Сюрейи его еще не высказанные желания было радостью, почти блаженством. Порой она пыталась убедить себя, что считать себя страдающей и имеющей право на жалобы – несправедливо. Но череда мелких событий, следующих одно за другим, неизбежно приводила к тому, что молодая женщина снова чувствовала себя несчастной, и эти ее убеждения рассыпались в прах.

Иногда она замечала в себе обиду на мужа, но потом, когда эта накопившаяся обида растворялась в мгновении его искренности или ласки, она признавалась себе, что сердится не на мелкие несправедливости, а на то, что он ее не приласкал.

— Неджиб Бей пришел! – крикнула служанка.

Эти внезапно прозвучавшие слова обрадовали охваченную тревогой, одинокую Суад. Она так измучилась, что его неожиданный визит стал для нее настоящей отрадой.

— Ах, как хорошо, что вы приехали, ей-богу! – воскликнула она.

Неджиб, стоя с пачкой бумаг в руках, спросил о Сюрейе. Суад махнула рукой в сторону моря.

— Ради Аллаха, неужели эта лодка еще не развалилась? – пошутил Неджиб.

— Что вы такое говорите?! – Суад даже схватилась за сердце.

Неджиб, смеясь, поспешил поправиться:

— Нет-нет, я просто… вдруг ночью шторм поднимется и…

— Позовем его? – спросила Суад и вышла на балкон и, держа в руках рубашку, которую шила, начала размахивать ею, пытаясь привлечь внимание лодки, проплывавшей вдали.

Неджиб поинтересовался:

— Как вы думаете, он видит?

Суад молчала, довольная тем, что нашла предлог позвать домой Сюрейю, и благодарная Неджибу за эту возможность. Она то останавливалась, то снова принималась размахивать рубашкой.

Внезапно на лодке заметили движение. Парус развернулся, и лодка начала приближаться к мысу.

— Ну вот, он плывет сюда! – воскликнула Суад.

Неджиб махал своими бумагами, стараясь привлечь внимание. В ожидании Сюрейи они присели, и Неджиб спросил, почему она не поехала с мужем.

Суад слегка покраснела от этого вопроса и, стыдясь от того, что Неджибу может показаться странным, что Сюрейя оставил ее в таком состоянии одну, ответила:

— У меня были дела. – А затем, еще более смущенная своей ложью, добавила: – И меня укачивает…

Чтобы скрыть румянец, она поспешила спросить:

— А это что? – указывая на бумаги.

Неджиб протянул их ей:

— Это для вас.

Пока Суад разворачивала сверток, Неджиб стоял и смотрел на нее, думая о том, как торопился привезти эти ноты. Дважды он забывал их, но на этот раз твердо решил их доставить. Утром он уже направлялся к Босфору, но, вспомнив о нотах на пароме, вынужден был вернуться. Поднялся снова в Бейоглу, забрал их и задержался до полудня, чтобы поесть.

— О-о, это же ноты! – радостно воскликнула Суад.

Неджиб объяснил, что принес их, памятуя о ее жалобах на нехватку нот. Суад, в восторге, перебирала их одну за другой, читая названия: