Книга Сентябрь, страница 39 – Мехмет Рауф

Суад время от времени отрывалась от шитья, поднимала глаза и рассеянно смотрела на море с зелеными гребнями пены, по которому скользила лодка под белым парусом. Она была одна, погружена в свои мысли, занята работой. Ее сердце не переставало трепетать, побуждая бросить шитье и следить взглядом за лодкой. Несмотря на уверения Сюрейи, ее не покидал страх, что при сильном ветре лодка может перевернуться.

С тех пор как появилась эта лодка, Сюрейя каждый раз, когда поднимался ветер, даже самый легкий, не упускал возможности выйти в море. Он сразу же выбегал на балкон и звал лодочника. Этот зов стал для Суад настоящим кошмаром, безжалостно разрушавшим ее спокойную жизнь. Сначала она хотела сопровождать мужа, но от моря ей делалось дурно, и несколько дней она лежала в изнеможении. Теперь же она оставалась на берегу, следя за его прогулками с тысячей тревог на сердце.

Чтобы обмануть себя, она бралась за шитье, но из-за рассеянности часто делала ошибки и потом вынуждена была распарывать швы. Сюрейя всячески уговаривал супругу плыть с ним. Поначалу, поверив, что первые приступы дурноты прошли, и не желая его огорчать, она соглашалась. Но с каждым разом головокружение усиливалось, и в конце концов это стало невозможным. Даже в хорошую погоду при одной мысли о море к ее горлу подступала тошнота.

Если бы не страх перед стихией, она была бы рада, что Сюрейя отправляется один. Ее беспокоило то, что ему может быть скучно. С тех пор, как она начала замечать, что не сможет заполнить его жизнь только тихим покоем, она соглашалась на все, лишь бы он развлекался, скрывая при этом в глубине своей души маленькую, ноющую ранку, и терпеливо молчала.

Когда они только приехали сюда, разговоров о лодке еще не было, все было ново и увлекательно, они чувствовали облегчение. Но с каждым днем этот блеск новой жизни тускнел, радость нового существования менялась, с каждым днем все больше угасая. Порой ей казалось, что в конце этого пути зияет бездонная темная пропасть, и тогда ее охватывал страх, она дрожала, ее охватывал озноб, и она впадала в уныние.

Взгляд ее был рассеян, шитье лежало на коленях. «Всевышний, что же мне делать, что делать?» – думала Суад, разрываясь от этих мыслей. Хотя она и не могла точно представить, что случится, ощущение этой пропасти пугало ее. Этот страх представлялся ей только как жизнь без Сюрейи.

Молодая женщина снова подняла голову и долго всматривалась в море, ища взглядом лодку. И когда наконец увидела ее там, среди волн, покрытую пеной, накренившуюся набок, с красным флагом, трепещущим на ветру, ее сердце снова замерло.

Она не могла жаловаться Сюрейе, не хотела его останавливать. Если бы он только понял… Ах, если бы он понял, какие муки и тоска таились в сердце Суад, и поступал бы соответственно…

Она боялась, что, если Сюрейя останется дома, ему станет еще скучнее, и потому не решалась ничего сказать – боялась огорчить мужа, вызвать его гнев. Но разве однажды он не устанет и от этой лодки? Разве она сама не наскучит ему? И что тогда?

Снова эта рана, эта маленькая рана… Суад застонала. Ах, почему он не мог довольствоваться лишь ей одной? Почему она не могла заставить его забыть обо всем? Разве справедливо то, что мужское сердце требует больше, чем женское?