Книга Ты моя зависимость, страница 21 – Анна Гром

«Даша» в телефонной книге царапнуло сердце, и «Номер недоступен» сухим механическим голосом вгрызлось в мозг, воскрешая истертые до прозрачности воспоминания. Одиночество сейчас невыносимо. В любой другой, мучительный в своей одинаковости день, но только не сегодня, а она въелась в подкорку своей терпкой близостью, которую не разрушило время, и туда, где ему однажды сказали, что любят, хотелось вернуться снова.

Разумовский ни разу с ней не связался, пока был в командировке, но она незримо присутствовала в его жизни, ведь такие вещи не говорят просто так и забыть о них не так просто. У него была его женщина, и пусть он не знал, что она месяц засыпала с телефоном в руках, успела закурить и бросить, провалила экзамен и восстановилась на другом факультете, и со своих пятидесяти кило на нервной почве сбросила еще пять. Сигнал маячка указывал на ближайшую к городу свалку мусорных отходов. Спустя три месяца ожиданий и нервотрепки – адским коктейлем из стыда, чувства вины и жалости к себе, она избавилась от всего, что хоть как-то напоминало о нём. Разумовский, разумеется, не знал и этого.

— Дядь, помоги.

Откуда-то снизу его дёрнули за рукав. Мальчишка, маленький совсем, с мокрыми от слёз глазами. Сразу в голове картина ярким пламенем, воспоминание из детства. Может, его тоже обижает какой-то мудила, который с его мамашей живёт?

— Кто обидел?

— Никто, – он всхлипнул.

— Котик у меня убежал. На дерево залез. Не достану, – заикался мальчонка.

Да уж, задачка.

— А тебе мама разрешила котёнка заводить?

Он кивнул.

— Не врёшь?!

— Правда. Мама меня с котиком ждёт.

Что ж. Бравый капитан полез на дерево, чтобы достать тщедушную дрожащую тушку страшненького котёнка. Когда-то и у него самого был котёнок.

Которого отчим выбросил в окно…

Окна её квартиры зияли тёмными провалами, окружённые ржавыми светляками соседних, будто мёртвые. Живёт ли она здесь ещё или съехала давно – неизвестно. Чёрные, безмолвные своды ночного неба давили к земле беспощадной гравитацией, когда Кир примостился бездомным псом на ступеньках у её подъезда, назло брюзгам-соседям. Увидеть Дашу необходимо, как глотнуть спасительного кислорода, и лучше просидеть здесь до рассвета, чем бросаться на стены осточертевшей квартиры или нарываться в подворотнях – на это нет ни сил, ни желания.

Он провалился в полубредовый транс, который сном не назвать, когда такси тормознуло у обочины, высадив загулявшую допоздна парочку, и сквозь чёрно-красную пелену, замутившую рассредоточенный взгляд, Разумовский разглядел один знакомый силуэт.

Она изменилась. Высохла, истончилась. Волосы отросли ниже плеч, а об заострившиеся скулы, казалось, легко порезаться. Даша повзрослела, жизнерадостно щебечущая пташка превратилась в молодую женщину, у которой есть, что вспомнить и есть, о чём промолчать. Много бессонных ночей ей стоило взять себя в руки, но она решилась жить дальше, и принимала ухаживания без особого трепета, растеряв по дороге веру в мужчин. «Всё проходит, пройдёт и это», – Лизка оказалась мудра, несмотря на невысокий ай-кью, и чертовски права. Человек – мерзкое создание, а психика его устроено хитро, дерьмо стирается из памяти быстро, отпечатываясь на подсознании не проявленной фотоплёнкой, чтобы потом снова и снова с виртуозностью балетного плясуна наступать на одни и те же грабли.