Книга Ты моя зависимость, страница 20 – Анна Гром

— Под твоим командованием погибли восемнадцать новобранцев, это большая потеря.

— Большие убытки, вы хотели сказать, – огрызнулся Разумовский.

— Ты сам понимаешь, где ты работаешь.

— Если кто-то из родственников пойдёт в суд. Тебя признают виновным, твоего работодателя пожурят за то, какой хреновый у него командирский состав, репутацию поставят под вопрос, а тебе десяти жизней не хватит выплачивать им моральный ущерб.

— Ну так вы разберитесь, кто виноват, а кто прав, а не копайтесь у меня в башке.

— Преценденты уже были с твоей головой, капитан Разумовский, – Наталья припомнила ему тот срыв после убийства друга. Как будто могло как-то быть иначе.

— А что вы хотели? – его голос дрогнул впервые за весь разговор, Разумовский еле выдавил из себя эту фразу. Она хотела причин, ну пусть получит, иначе не отвалит. – Когда твоего лучшего друга убивают у тебя на глазах, это оставляет след.

— След? – Романова подалась вперёд, – это глубже, чем просто след. Это рана, которая не заживает. И пока ты не признаешь это, ты не сможешь двигаться дальше.

— Мне не нужно двигаться дальше, – отрезал Разумовский, – мне нужно вернуться туда, где я нужен.

— А кто позаботится о тебе? – неожиданно мягко спросила Романова.

Разумовский замер. Этот вопрос застал его врасплох. Он никогда не думал об этом. Не позволял себе думать.

— У меня нет времени на заботу о себе, – буркнул он, поднимаясь, – у меня есть долг.

— Долг перед кем? – Романова тоже встала, – перед теми, кто уже погиб? Или перед теми, кто ещё жив?

— Вы предлагаете мне личной жизнью заняться, – усмехнулся Кир.

— А почему бы и нет?!

Он не ответил.

— Ты хочешь умереть, Разумовский! Но ты не имеешь права на это! В тебя, как в бойца, вложены миллионы. В твоё обучение, в твоё жалование, в твоё обмундирование, в конце концов! И ты ими бездарно распоряжаешься. ЧВК умеют считать свои деньги, им не нужны те, кто мечтает сдохнуть в ближайшей вылазке из-за своих тараканов в голове!

Кир просто вышел, хлопнув дверью. Но её слова застряли в его голове, как заноза, которую невозможно вытащить.

Он хотел умереть. Впервые за долгое время Кир позволил себе подумать эту мысль. Может, и так. Только всё время везло кому-то другому, но не ему.

Из-под тяжёлых, пепельно-серых туч кровавой раной выгрызался закат, яркий до рези в привыкших за день к чёрным стёклам глазах. Смог, порывистый ветер и серая хмарь на небе преследовала его по пятам, капитан словно привёз с собой на хвосте самолёта дерьмовую погоду. Сквозняк шарил под курткой и пробирал до костей, но ему не холодно, его снова плавил болезненный жар, предвосхищая очередную паническую атаку. Рецепт на таблетки Романова прислала ему с курьером, но он не думал их покупать. Сердце колотилось у горла нарастающей тахикардией, а по венам текла густая лава, сворачивая болезненными спазмами затёкшие от безделья мышцы.

Пойти бы в спортзал, скинуть скопившееся напряжение, иначе первый несчастный, случайно задевший его плечом в толпе, заплатит переломанной в трёх местах ключицей, но душа наизнанку выворачивалась от одной лишь мысли. Давление людской массы выбешивало, узкие шпили высоток, уходящих в далёкую небесную перспективу, угнетали. Незатыкающийся визг клаксонов, вой полицейской сирены, грохот рекламных слоганов из кофеен, лязг покрышек, звон битого стекла в переулке и ругань за поворотом – он медленно сходил с ума, а челюсти стиснулись до хруста зубной эмали. Все свалилось на голову лавиной, все слишком сразу и слишком много.