Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 19 – Анна Гром

Работал, калымил, калымом с ребятами делился, нарабатывал, современно говоря, «лояльных клиентов и партнёров», потом, когда на калымах стал зарабатывать больше, чем на работе, сорганизовал своё ИП. Потом строительный университет, дальше работа на подрядах с крупными игроками, конференции, обучения, связи. Потом ООО. Итог известен. И это не предел.

А лопата всё вонзается и вонзается в снег, рисуя в моей голове самые неблагопристойные ассоциации. Я потею, как лошадь, скидываю куртку свою, которую в кои-то веки вытащил с антресоли, остаюсь в одной толстовке, и всё машу-машу лопатой. Машу, пока плитка и дорожки не становятся чистыми, как летом. Смеси бы ещё противоскользящей, или песочку, ну или соли хотя бы. Чтобы не навернуться.

Я торможу, пот стираю со лба. Устал, мышцы горят. У забора сугроб. А желание меньше не становится.

Была не была.

Толкаю дверь в дом. От меня пар идёт, как от печки, в зеркале прихожей — красная бородатая рожа с бешеными глазами. Губы обветрили, на бровях снег. Дед, мать его, Мороз.

Иды нету в гостиной. Топаю наугад в кухню. Она в своём этом вязаном костюмчике суетится, на стол накрывает. Все пакеты из ресторана в углу валяются вместе с коробками — она всю еды раскладывает в белые фарфоровые тарелки, а мусор ещё прибрать не успела. Или просто тоже волнуется и за суетой не понимает, что делает.

Она оборачивается, бросает на меня взгляд.

Я всё понимаю, что она думает…

— Давай поедим, пока не остыло.

Говорит своим неземным, космическим бархатным голосом, и я ничего больше не вижу перед собой, только её бездонные синие глаза, в которых читаю молчаливое, но красноречивое «Да».

Ужин подождёт. Мой — и её голод — иного толка. И он ждать не может.

Да, я тоже хочу тебя

Да, я тоже тебя ждала.

Да, я так изголодалась по ласке, нежности. По любви. По мужчине.

По настоящему мужчине, который будет рядом.

Который не просто существует рядом, потому что так было решено, как только мы вышли из роддома на руках у наших мам, а который рядом с моим сердцем, рядом с моей душой.

Я не знаю, что будет потом. Не строю никаких планов, ни краткосрочных, ни далеко идущих. Есть только здесь и сейчас. Я понимаю, что оно должно случится.

С его первого «привет» в соцсети, я будто бы знала, куда всё идёт.

И теперь я смотрю на него, такого живого, такого отчаянно сломанного, но фундаментально цельного, с мокрыми от пота волосами, с хлопьями снега на плечах, с обветренными красными руками — сумасшедший он, швырял снег без перчаток — в его лицо, румяное от мороза и физического труда, и делаю шаг навстречу. И вижу, как он шагает одновременно со мной.

У нас будто ментальная связь, будто мозговые клетки подстроились друг под друга и все нервы пляшут в унисон, и мысли у нас одни на двоих.

— Ида, ты только скажи, я уйду, — шепчет он.

Я не говорю ничего.

Наши руки соприкасаются — сначала кончики пальцев, потом руки, потом ладонь в ладонь в крепкую сцепку.

По всему телу бежит электрический ток. Я моментально возбуждаюсь, и сама пугаюсь того, как мгновенно это со мной происходит. Всего лишь прикосновение пальцев, и я горю. Будто в потухающий камин плеснули бензином.

А было ли когда-то со мной такое?

Было ли на моей памяти что-то хоть отдалённо похожее у нас с Валерой?