Книга Гектор, страница 39 – Ольга Дашкова

Это тоже было из тех вещей, которые сложно назвать точно.

В какой-то момент я показал ей альтернативный маршрут к Каменеву, длиннее, но чище, по нескольким точкам. Нора смотрела на схему молча, потом сказала:

— Он живет в доме, где консьерж работает с восьми до восьми. После восьми — электронный ключ и камера, которую ты знаешь как обойти.

— Знаю.

— Значит, тебе не нужен длинный маршрут. Тебе нужно прийти в восемь ноль одну.

Я посмотрел на нее.

Она серьезно, сосредоточенно смотрела на схему. Потом подняла взгляд, наши глаза встретились, и я увидел, как в ее лице что-то изменилось, она сама услышала, как это прозвучало. Восемь ноль одну, с той математической точностью, которая в другом контексте была бы просто точностью, а здесь стала смешной. Именно такой точностью в одну минуту, как будто одной минуты было достаточно, чтобы изменить все.

Нора засмеялась.

Негромко, коротко, выдох с улыбкой, беззвучный почти. Но настоящий. Первый раз за все время не тот далекий смех, который я слышал сквозь стену, когда она говорила с Лоттой. Рядом, в двух метрах, надо мной, надо мной в том смысле, что именно я сказал то, из-за чего это вышло смешным.

Я смотрел на нее.

Лицо изменилось. Исчез тот постоянный слой контроля и готовности, и за ним оказалось что-то очень простое. Просто она. Смеется над восемью ноль одной, над собственной точностью, над тем, что в любой ситуации ее голова ищет единственно верный вариант и находит его с точностью до минуты.

Не ожидал, что это будет вот так.

Не ожидал, что у нее такой смех: короткий, почти беззвучный, и что после него еще несколько секунд держится в уголках губ что-то теплое. Не ожидал, что это настолько изменит что-то в том, как я на нее смотрю, хотя, казалось бы, куда еще.

Она перехватила мой взгляд. Смех остановился, но уголки губ еще дрожали.

— Восемь ноль одну, — повторила серьезно.

— Восемь ноль одну, — согласился.

Вернулась к схеме. Я смотрел на нее еще секунду, на губы, где только что был смех, на то, как лицо возвращалось к обычному выражению. Думал о том, что Максим умел вот так смеяться над мелким, неожиданно, и это всегда было настоящим. Не для кого-то, просто потому, что смешно.

У Норы так же, это я записал туда, где хранится все важное, в самое тихое место. Три дня.

Я считал тоже, и впервые за много лет считал не только потому, что осталось мало времени. А потому, что после этих трех дней будет что-то еще, и это что-то еще я хотел, просто хотел, без расчета и без плана. Первый раз за семь лет хотел что-то кроме работы и кроме трех имен, которые носил внутри.

Это тоже было — неожиданным.

*Нора*

Сообщение пришло в одиннадцать вечера.

Короткое, без подписи, с одноразового номера, который я знала, связной Гектора, третий уровень, использовался только для критического случая. Я читала три секунды, потом передала телефон через стол.

Гектор прочитал. Положил телефон экраном вниз.

— Когда он получил информацию?

— Не написал. Значит, недавно, он не держит такое дольше часа.

— Верховский знает, что ты жива, — произнес это ровно, как произносят факт, который нужно принять и двигаться дальше. — Значит, кто-то сообщил. Кто-то, кто знал.

Я уже думала об этом, пока он читал, пока клала ноутбук на стол, пока в голове выстраивался список. Список был короткий. Это хорошо и плохо одновременно — хорошо потому, что меньше вариантов, плохо потому, что каждый вариант был человеком, которому я так или иначе доверяла.