Книга Стать хищной птицей, страница 170 – Кира Брайан

Он и сам чувствовал, что требовал слишком много от той, что даже с Соколом была в натянутых отношениях. Щегол не знал, сколько лет они провели с Соколом в молчании. Щегол не знал, какие секреты они прятали за спиной. У Сокола было явное преимущество, и он мог при желании заставить Ласточку стать еще ближе. У Сокола было преимущество, а у Щегла лишь слепое желание.

Щегол вернулся в Гнездо спустя минут десять после Ласточки. Было бы неловко столкнуться с ней в гостиной после всех этих откровений. Теперь Щегол сам себе напоминал помешанного на идее фикс маньяка, что уличает жертву в том, что она на него не смотрит. В конце концов, никто никому ничем не обязан. Что ж, может, именно поэтому Ласточка его и опасалась. Со второго этажа бегом спустился Чиж и бросил презрительный взгляд на Щегла, будто тот ему в чай плюнул.

— Поговори со мной! – Следом за Чижом шла Сорока. – Мне тоже тяжело. Ты мне нужен! – Она говорила это так жалобно, чем совершенно не походила на себя.

— Сорока. Нет! – Чиж резко на нее обернулся, из-за чего та чуть не упала. – Я не хочу говорить с тобой или что-то обсуждать. Я просто хочу побыть один. Можешь оставить меня в покое?

— Не могу. Почему ты так со мной поступаешь? – Она свела брови над переносицей и поджала губы.

— Потому что у меня сейчас нет сил на тебя. – Чиж вздохнул. – Просто оставь меня в тишине, умоляю.

Чиж спустился и вышел на улицу, предварительно накинув на плечи дождевик, который когда-то любезно одалживал Щеглу. Сорока медленно спустилась по лестнице, цепляясь за перила, как за последнюю ниточку. Шаг за шагом она оказалась на первом этаже.

— Не расстраивайся, ему нужно время, чтобы вернуться к прежнему состоянию. – Щегол пожал плечами, развалившись на диване. – Хотя, уж прости, мне кажется, раньше было не лучше.

— Забей. – Сорока растрепала волосы. – Просто я боюсь, что… хотя неважно. Я ничего не боюсь.

— Может, вечером «Сплина» послушаем? – Щегол подполз к Сороке и склонил голову набок. – Повеселеешь.

— Ты хоть вслушивался в них? – Она рассмеялась. – Что уж там веселого.

— Во всем можно найти что-то веселое. – Щегол лег на спину и посмотрел на Сороку исподлобья. – Или можем впасть в тотальное отчаяние, и ты мне расскажешь, о чем эти песни.

— Ну уж нет, отчаяния мне хватает. – Сорока хитро улыбнулась, прищуривая взгляд. – Будешь танцевать со мной под «Сплина».

— Таково твое желание?

— Нет! Желание я еще придержу.

Щегол засмеялся и прикрыл глаза, складывая руки на груди. Было слышно, как гудит холодильник, как тикают часы и как кашляет Сокол в комнате. Сорока чиркнула своей зажигалкой, и вскоре комнату окутал едкий дым. Иногда у Щегла возникало желание попросить у Сороки сигарету, чтобы хоть немного отвлечься от всего этого кошмара. Но, вспоминая самый первый разговор с Сизым ночью, Щегол тут же отгонял прочь от себя эти мысли. Тогда Сизый сказал, что гордился бы Щеглом только сильнее, если спустя год у Птиц тот так и не закурит. Только сейчас он распробовал всю горечь сказанных слов.

Щегол еще раз посмотрел на Сороку. Она молча курила, сидя на спинке кресла, как и в ту ночь, когда они устроили прощание с Сизым. Она так же поджимала губы и хмурилась, как пару дней назад, когда Сокол отправил их вдвоем на волонтерское задание в город. Щегол тогда едва держался, чтобы не возмутиться и не поругаться с Соколом. Какие могут быть волонтерские задания, когда недавно убили их товарища, члена их группы, часть их семьи? Но Сорока молча подошла к Щеглу, обхватила его руку, как делала зимой, чтобы не упасть на льду, и вывела из Гнезда. Уже на улице она позволила ему выговориться о том, как это все глупо, и Птицы явно занимаются не тем, чем должны. Сорока слушала, поддакивала Щеглу, но особо не выражала своей позиции. Щегол был за это ей даже благодарен.