Книга Стать хищной птицей, страница 171 – Кира Брайан

— Ты только это… – Щегол прервался, когда понял, что сказал слишком много лишнего. – Соколу ничего не говори. А то я тебе много всего нарассказывал.

— Не скажу. Но ты тоже не перегибай. – Сорока обернулась на Щегла. – Ты потерял друга. Он тоже потерял своего человека. Но дела сами собой не сделаются. Кто, если не мы? Нужно иногда засунуть свое геройство подальше и отключить голову.

— Ты права. – Щегол вздохнул. – Ты сама как вообще? Прости, что редко интересуюсь.

— А с чего бы тебе вообще интересоваться?

— Как минимум потому, что мы живем под одной крышей. А еще потому, что мне это важно.

Сорока ничего не ответила. Она просто посмотрела мельком на Щегла, отвернулась и, кажется, улыбнулась. Злость на непонимание настолько сильно заволокла Щеглу глаза, что он даже не помнил, о чем просил их Сокол, когда посылал в город. Он хотел спросить об этом у Сороки, но, когда они сели в автобус, Щегол почувствовал себя таким сонным, что просто доверился и отпустил все на самотек. Людей было не слишком много, поэтому они с Сорокой уселись в самом конце маршрутки. Щегол уткнулся носом в свой воротник и слегка задремал, а Сорока внимательно следила за проносящимися мимо пейзажами. Щегол тогда еще очень много думал о Сизом. Даже спустя пару недель смерть друга оставалась для него потрясением. Щеглу хотелось лежать камнем в комнате, прогоняя в голове весь год, прожитый бок о бок с ним и одновременно рвать и метать, чтобы виновные расплатились. Но права выбора ему никто не предоставил, поэтому сейчас они с Сорокой просто ехали на задание.

— Наша остановка. – Сорока ткнула пальцем в бок Щегла, а потом перелезла через него и направилась к выходу.

Щегол пошел следом, разлепляя сонные глаза. Сорока уже бежала впереди, и Щегол понял, что ему нужно перейти на бег, чтобы поспеть за ней. Он догнал Сороку, чуть не поскользнулся на луже, но все равно поравнялся с ней. Они свернули на какую-то узкую тропинку и пошли между серых зданий через дворы на другой переулок. Сорока хмурилась, постепенно замедляла шаг, а потом и вовсе почти встала на месте.

— Что не так? Мы куда вообще?

— Сначала в магазин. А потом в детский дом.

— Серьезно? – Щегол удивленно распахнул глаза, а потом нахмурился. – Как вообще Сокол до этого додумался? Мы же как придурки за наркоманами гонялись, а тут стали благодетелями?

— Спокойнее. Мы каждый год покупали какие-то продукты и отвозили им. Такая традиция.

Щегол пожал плечами. Даже спустя год ему так и не удалось до конца понять Птиц. Или Сокола. Сорока вела себя странно, мельтешила без повода и слишком много суетилась. Она долго провозилась в магазине, стояла у прилавка, задумавшись о своем, а потом сказала продавщице, что им нужно как обычно. «Как обычно» для Птиц значило взять побольше сладостей и закусок, а на оставшиеся деньги купить несколько плюшевых игрушек, которые висели под потолком.

— Откуда деньги? Мы вроде не богато живем.

— У родителей есть заначка. На непредвиденные расходы и пожертвования в детский дом.

— Все никак не привыкну, что ты их так называешь. – Щегол вздохнул, и они с Сорокой вышли из магазина.

По дороге до детского дома Сорока совсем погрустнела. Она ковыряла носком ботинка кучки пожелтевших листьев. Щегол мельком посмотрел на нее, но не решался что-то спросить. Он и сам не знал, почему молчал. Сорока явно хотела, чтобы Щегол узнал у нее, что же не так. Возможно, она бы даже и рассказала ему, почему внезапно стала такой нервной. Но Щегол не спросил, а Сорока замкнулась только сильнее по пути до детского дома. У голубых ворот ее ноги будто бы вросли в землю, и она хмуро посмотрела на Щегла.