Книга Стать хищной птицей, страница 173 – Кира Брайан

Можно было забыть об этом разговоре, если бы телефон не зазвонил снова. Сейчас Щегол походил на зверька, загнанного в клетку. Если оставить все как есть и больше не отвечать на телефон, то он может зазвонить тогда, когда его не будет рядом и трубку возьмет кто-то другой. И тогда Щеглу уж точно грозит казнь. Если ответить снова и попросить больше не звонить сюда, то в комнату может кто-то войти, и его поймают на горячем. Вспоминая слова матери о том, что все тайное всегда становится явным, Щегол бросился в сторону комнаты Сокола.

— Я не виноват! Я не знаю, как это произошло! – Вбежав внутрь, он с самым жалким видом упал на колени. – Сокол, прошу, пощади.

Сокол поднялся из-за письменного стола и, нахмурив густые брови, подошел к Щеглу. Он выглядел плохо, казался особенно усталым и напряженным. Его щетина выглядела еще более небрежной, чем раньше, а из-за грубых черт лицо стало еще сильнее походить на неотесанный камень. Последние дни в Гнезде проходили ужасно, и из-за всеобщего траура по Сизому Соколу было особенно трудно вклиниться в прошлое русло. А тут еще и Щегол со своими проблемами.

— Что ты натворил?

— Позвонили на стационарный телефон, – он продолжал говорить как можно быстрее, словно это поможет Соколу понять всю суть ситуации. – Я не знаю, откуда она взяла номер, я не знаю. Она позвонила. Позвонила и узнала меня. Она назвала меня по имени.

Сокол замер. Он замер так, словно прямо сейчас комната перед его глазами растворилась и его сознание унеслось куда-то за пределы леса и города. Щегол продолжал свой рассказ, хоть и надежда на то, что Сокол его слушает, угасала с каждой секундой. Медленно, как туман стелется по земле ранним утром, взгляд Сокол превращался из потерянного в тот самый, давно известный Щеглу, враждебный и суровый. В одно мгновение Сокол метнулся прямиком к Щеглу, а рука оказалась на его шее.

— Что ты сделал? – Он говорил медленно, разжевывая каждый звук, будто Щегол не понял с первого раза. – Что ты натворил, мразь? Куда ты влез?!

— Я… не виноват. – Щегол уже начинал задыхаться из-за цепкой хватки, а перед глазами все пошло пятнами. – Пожалуйста.

Сокол отпустил Щегла, и тот упал на пол, жадно хватая воздух. Образ перед глазами из расплывчатого постепенно превращался в целостный и четкий. Щегол поднял взгляд на Сокола. Он все еще стоял рядом. В голове мелькнула призрачная надежда, что это конец, но тут Сокол ударил Щегла по лицу. Не сильно, но кожу обожгло так, словно к ней приложили утюг. Несмотря на то что это был всего лишь слабый удар, Щегол ударился головой о стену из-за силы, которую вложил в этот удар Сокол. Еще не успев оправиться от удушья, Щегол потер горящую щеку и снова поднял взгляд, чтобы пытаться доказать свою невиновность.

— Думаешь, это все шутки? – Сокол схватил Щегла за подбородок, а после отдернул руку, будто прикоснулся к чему-то особенно мерзкому. – У нас убили человека, и каждый из нас может быть на очереди. А ты устраиваешь цирк. Хочешь проверить, насколько меня хватит? Так вот, я уже на грани.

Сокол отвернулся и прошелся вдоль стены. По тому, как ходили его желваки и белели костяшки, можно было понять, что он крайне зол. Щеглу казалось, что любое его слово может спровоцировать новую череду ударов. Но молчать было нельзя. Если Щегол замолчит, то автоматически признает свое предательство. Он готов был уже сознаться во всем, что говорил за спиной, в любых проступках, но только не в предательстве. Щегол был верен Птицам всем своим сердцем, а сейчас вынужден расплачиваться за подставу.