Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 439 – Диана Гэблдон

— Mac na galladh, — пробормотал он.

— Это шотландское ругательство? — Она выпрямилась, все еще скручивая платок в руках. — Возможно, мне будет легче браниться на другом языке.

— Нет, ругательства на гэльском не такие. Они… ну, ты выдумываешь их в каждом конкретном случае. У нас нет бранных слов. Можно сказать что-то вроде: «Чтоб у тебя черви в животе развелись, а потом полезли из глотки и удушили!» Не самый лучший вариант, — добавил он извиняющимся тоном. — Так, просто первое в голову пришло. Вот дядя Джейми даже без подготовки может загнуть такое, что уши в трубочку свернутся. Мне до него далеко.

Сильвия издала тихий хрип, не очень похожий на смех, но хотя бы не плач.

— А что ты сказал до этого? — спросила она после минутного молчания. — На гэльском.

— Mac na galladh? Просто «сукин сын». Что-то вроде характеристики, наверное. Или если не можешь придумать ничего лучше, но нужно что-то сказать, иначе взорвешься.

— Тогда mac na galladh, — сказала Сильвия и замолчала. — Тебе незачем сидеть тут со мной, — добавила она спустя несколько мгновений.

— Не глупи, — дружелюбно отозвался Йен, и некоторое время они сидели молча. Потом открылась задняя дверь и на миг из света выступила черная фигура человека на костылях. Когда дверь закрылась, Йен встал. — Да благословит тебя Господь, Сильвия, — тихо сказал он и на прощание коротко сжал ей плечо.

Далеко он, естественно, не ушел. Только в тень ближайшей лиственницы.

— Сильвия? — позвал Габриэль, вглядываясь в темноту. — Ты здесь? Миссис Брант сказала, что ты вышла.

— Я здесь, — ответила та совершенно будничным тоном, и Йен подумал, чего ей это стоило.

Ее муж проковылял по усыпанной сеном грязи к дереву-мишени и наклонился, приглядываясь к женщине в темноте.

— Могу я сесть? — спросил он.

— Нет, — отрезала она. — Говори, что хотел.

Коротко фыркнув, он положил костыли на землю и выпрямился.

— Что ж, ладно. Хочу, чтобы девочки остались здесь. Они тоже этого хотят, — добавил он, помолчав.

— Разумеется, — произнесла Сильвия бесцветным голосом. — Они любили тебя. И все еще любят, у них преданные сердца. Ты сказал им, что снова женился, что у тебя есть другая семья?

Наступила тишина. Мгновение спустя Сильвия с горечью рассмеялась.

— Сказал, что не хочешь иметь ничего общего с их сестрой? Или ты передумал насчет Честити?

— А ты передумала насчет нашего брака? Я могу иметь двух жен, как я уже говорил. Возможно, ты могла бы найти поблизости место, где жила бы с… ребенком, а Пруденс и Пейшенс навещали бы тебя. И я, конечно, — добавил он.

— Нет, не передумала, — сказала она холодным, как ночь, голосом. — Я не буду твоей наложницей и не позволю Пейшенс и Пруденс остаться здесь.

— Я вовсе не богат, но я могу… смогу… позволить себе расходы, — начал Габриэль, однако жена оборвала его и, вскочив на ноги, ступила в пятно льющегося из дома слабого света.

— К черту «расходы», — яростно прошипела она. — После всего сказанного ты ждешь, что я…

— Что я сказал? — спросил он. — Если я и выразил потрясение…

— Ты сказал, что я шлюха.

— Я не использовал этого слова!

— Тебе и не пришлось! Смысл был и так ясен.

— Я не имел в виду… — начал Габриэль.

Сильвия повернулась к нему, сверкая глазами.

— О, ты именно это имел в виду! И что бы ты сейчас ни сказал, ты по-прежнему будешь иметь это в виду. Ляг я с тобой в постель, ты изведешься при мысли о других мужчинах и еще сильнее будешь злиться на меня за то, что навлекла на тебя позор.