Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 442 – Диана Гэблдон

— Меньше чем через три недели. — Он посерьезнел. — Твой отец не раскрыл подробностей битвы, но мы знаем, что американцы потерпят поражение. Осаду снимут одиннадцатого октября.

— И ты будешь здесь, в безопасности, верно? — Она подняла брови. Роджер с улыбкой взял ее ладонь и поцеловал.

— Да, — пообещал он.

Саванна

8 октября 1779 года

Роджер оделся соответственно случаю. К счастью, черный костюм из тонкого сукна с длинными полами и оловянными пуговицами годился для обоих поручений — другого у него все равно не было. Брианна тщательно заплела и уложила ему волосы, а на чисто выбритом подбородке саднило кожу. Образ респектабельного (как он надеялся) священника завершал высокий белый воротничок вокруг шеи. Британские часовые у баррикады на Уайт-Блафф-роуд равнодушным кивком пропустили его дальше. Он понадеялся, что американских часовых отличает такое же отсутствие интереса к священнослужителям.

Роджер отъехал на приличное расстояние от города, прежде чем повернуть на восток и сделать круг обратно к линиям осады американцев, оказавшимся в его поле зрения только за полдень.

Американский лагерь был примитивным, но организованным: на площади в акр трепыхались на ветру парусиновые палатки, напоминая пойманных в ловушку чаек, а на реке за ними стояли поразительно большие французские военные корабли. Из них время от времени вырывались залпы артиллерийского огня в сопровождении огромных облаков белого дыма, который плыл над болотами вместе со стайками чаек и куликов, потревоженных шумом.

В кустах остролиста стояли дозорные. Один из них выскочил как чертик из табакерки и деловито направил мушкет на Роджера.

— Стой!

Роджер натянул поводья и, чувствуя себя глупо, поднял палку с привязанным к концу белым носовым платком. Однако сработало. Дозорный свистнул товарищу; тот вскочил рядом и, по кивку первого, вышел вперед, чтобы взять под уздцы лошадь Роджера.

— Как вас зовут и что вам нужно? — подозрительно щурясь, спросил мужчина.

Одет он был как житель глубинки — в обычные бриджи и охотничью рубаху, но в армейских сапогах и причудливой форменной фуражке, напоминающей расплющенную епископскую митру. Медный значок на воротнике гласил: «Сержант Брэдфорд».

— Меня зовут Роджер Маккензи. Я пресвитерианский священник и привез генералу Линкольну письмо от генерала Джеймса Фрэзера, служившего под командованием генерала Вашингтона при Монмуте.

Брови сержанта Брэдфорда скрылись под фуражкой.

— Генерал Фрэзер… — проговорил он. — Монмут? Тот самый, который бросил своих солдат, чтобы заботиться о жене?

Произнесенная насмешливым тоном фраза будто вонзилась Роджеру в живот. Вот, значит, как в Континентальной армии восприняли драматическую отставку Джейми, ставшую притчей во языцех? В таком случае нынешняя миссия может оказаться немного более деликатной, чем ожидал Роджер.

— Генерал Фрэзер — мой тесть, сэр, — спокойно сказал он. — Честный человек и очень храбрый солдат.

Презрительное выражение не исчезло с лица мужчины, однако он коротко кивнул и дернул подбородком, призывая Роджера следовать за ним, если тот изволит.

Возле большой генеральской палатки из потрепанной зеленой парусины стоял флагшток, на котором долетавший с реки ветер развевал Континентальный флаг с красными и белыми полосами. Сержант Брэдфорд что-то пробормотал караульному у входа и, коротко кивнув, оставил Роджера.