Книга Написано кровью моего сердца, страница 342 – Диана Гэблдон

Хэл еле слышно фыркнул.

— Подобные ему не умирают так просто. Зачем он, по-твоему, рассказал тебе все это?

Грей силой воли отбросил в сторону воспоминания о поцелуе с запахом бергамота, красного вина и петигрена.

— Не знаю. Но я точно знаю, что он связан с французами и…

— Уэйнрайта всегда интересовала лишь собственная выгода, — грубо оборвал брата Хэл и проницательно посмотрел на него. — Лучше не забывай об этом.

— Вряд ли я увижу его снова, — возразил Грей, простив брату, что тот счел его таким наивным, не сказать хуже. Пусть Хэл и не верит сообщению Ричардсона о Бене — и, скорее всего, он прав, — все же нельзя игнорировать возможность того, что новость верна.

Хэл подтвердил это допущение ударом кулака о походный сундук, отчего оловянные чашки подпрыгнули и попадали. Он резко встал.

— Черт побери. Оставайся здесь!

— Куда ты?

Хэл замер у выхода. Он все еще казался уставшим, хотя в глазах его уже зажегся огонь битвы.

— Арестовать Ричардсона.

— Бога ради, ты ведь не можешь просто взять и арестовать его! — Грей поднялся и схватил Хэла за руку.

— В каком полку он служит?

— В пятом, но он сейчас не здесь. Разве я не говорил тебе, что он шпион? — Последнее слово Грей произнес с толикой презрения.

— Ладно, тогда я сначала поговорю с сэром Генри.

Грей сильнее сжал руку Хэла.

— Я думал, тебе надоели скандалы, — сказал он, пытаясь успокоиться. — Вздохни глубоко и представь, что может произойти, если ты все расскажешь. Это если еще у сэра Генри найдется время, чтобы рассмотреть твое заявление. Собираешься сделать это сегодня?

Снаружи строились войска. Вашингтон не станет их преследовать, но Клинтон не будет ждать. Его отряд, вещевой обоз и беженцы появятся на дороге в течение часа.

Рука Хэла была твердой, будто мрамор, однако брат остановился и медленно, равномерно задышал. Наконец он повернул голову и посмотрел в глаза Грея. Солнечный луч высветил морщины на его лице.

— Думаешь, есть то, чего я не сделаю, чтобы не говорить Минни о смерти Бена?

Грей глубоко вздохнул, кивнул и выпустил руку брата.

— Понятно. Я помогу тебе, что бы ты ни задумал. Но для начала я должен поговорить с Уильямом. Перси сказал…

— Ах да, конечно. — Хэл моргнул, его лицо расслабилось. — Встретимся через полчаса.

* * *

Уильям уже оделся, когда знакомый ему лейтенант Фостер принес ожидаемое послание от сэра Генри. С сочувственным видом Фостер протянул ему документ, запечатанный личной печатью сэра Генри Клинтона. Недобрый знак. А с другой стороны, если бы его собирались арестовать за вчерашнее самоуправство, то Гарри Фостер пришел бы с вооруженным эскортом и увел без церемоний. Это обнадеживало, и Уильям, не колеблясь, вскрыл послание.

В нем содержалось краткое уведомление, что его отстранили от службы до дальнейших указаний. Уильям выдохнул и лишь тогда осознал, что во время чтения затаил дыхание.

Разумеется, сэр Генри не посадит его в тюрьму — это невозможно, когда армия на марше. Разве что закует в кандалы и повезет в повозке… Клинтон даже не может посадить его под домашний арест — предполагаемый «дом» как раз закачался над его головой: дядин денщик разбирал палатку.

Ну и ладно. Уильям положил послание в карман, сунул ноги в сапоги, надел шляпу и вышел, с учетом сложившихся обстоятельств чувствуя себя не так уж и плохо. Болела голова, но терпимо, и он даже позавтракал тем, что оставил ему Тарлетон.