Онлайн книга «Эхо прошлого»
|
— Там, в бою, были его солдаты. Часть из отряда Моргана, а остальные — его, и стояли они на холме, прямо на пути англичан. Если бы атака пришлась на них, им не жить, и лишь Богу ведомо, что случилось бы с остальными. — Мягкий шотландский говорок проявлялся все сильнее, глаза сосредоточенно смотрели на мою юбку. — Так ты спас их, получается. Сколько там было людей? — Пятьдесят. Хотя вряд ли они все погибли бы. — Джейми напрягся и, негромко хохотнув, крепче схватился за меня. Я ощущала его горячее дыхание сквозь ткань юбки. — Похоже на Библию. — То есть? — На ту часть, где Авраам торгуется с Богом за Содом и Гоморру. «Неужели Ты погубишь, и не пощадишь места сего ради пятидесяти праведников в нем?»[106] — процитировал Джейми. — А потом Авраам убедил Его снизить количество праведников с пятидесяти до сорока, потом до тридцати, до двадцати и десяти. Он прикрыл глаза, голос сделался тихим и невыразительным. — Как ты думаешь, нашлось бы на холме с десяток хороших людей? — Наверняка. Его рука отяжелела, хватка ослабла. — Или пять. Или даже один. Одного было бы достаточно. — Один там точно был. — А тот паренек с лицом в форме яблока, который помогал тебе с ранеными, — он хороший? — Хороший. Глаза Джейми почти закрылись. — Тогда мне не жаль отдать за него палец. Джейми задышал медленно и глубоко, рот расслабленно приоткрылся. Я осторожно перекатила его на спину и положила здоровую руку ему на грудь. — Негодник, — шепнула я. — Знала ведь, что заставишь меня расплакаться. * * * Лагерь спал, наслаждаясь последними мгновениями покоя перед рассветом. Я слышала редкие оклики дозорных, шепот фуражиров, по пути в лес на охоту прошедших рядом с моей палаткой. Костры прогорели до углей, но у меня было три фонаря, дающих свет без тени. Я положила на колени квадрат сосновой доски — операционный стол. Джейми лежал на животе, лицом ко мне, чтобы я могла наблюдать за цветом его кожи. Он крепко спал и даже не дернулся, когда я прижала острый конец щупа к тыльной стороне его ладони. Можно начинать. Раненая рука отекла и побледнела, след от меча чернел на загорелой коже. Я положила руку ему на запястье, закрыла глаза и принялась считать пульс. Один, и два, и три, и четыре… Я редко осознанно молюсь перед операцией. Вместо этого я стараюсь войти в то странное состояние, которое не в силах описать, но которое всегда узнаю: спокойствие души и отрешенность разума. Благодаря им я способна удержаться на тонкой грани между беспощадностью и состраданием, тут же перераставшей в теснейшую связь с телом под моими руками, которая во имя исцеления позволяла мне уничтожить то, чего я касалась. Один, и два, и три, и четыре… Я вздрогнула, осознав, что мое сердцебиение замедлилось; кончики пальцев пульсировали в такт запястью Джейми, толчок за толчком, медленно и сильно. Нуждайся я в знаке, этого бы хватило. «Внимание, на старт, марш!» — подумала я и взяла скальпель. Сделать короткий горизонтальный надрез над четвертой и пятой костяшками, затем вниз, прорезая кожу почти до запястья. Я осторожно взяла лоскут кончиками ножниц, затем одним из длинных щупов пришпилила свободный край к мягкому дереву доски. У меня имелась груша с распылителем, в которую наливался разбавленный дистиллированной водой спирт. Не для стерилизации — я пользовалась ею для того, чтобы опрыскать операционную доску и смыть кровь. Ее было не так уж много — благодаря сосудосуживающему средству, которое я дала Джейми. Впрочем, долго оно действовать не будет. |