Книга Эхо прошлого, страница 419 – Диана Гэблдон

Йен не стал задерживаться, чтобы восхититься сценой, и как можно быстрее побежал, огибая лагерь, на запад. Он мог укрыться у индейцев, но вдруг Уильям, освободившись от Росомахи, начнет искать его там?

— Какого черта ему от меня нужно? — пробормотал Йен, уже не боясь нарушить тишину, однако все же стараясь идти через подлесок, не ломая веток. Лейтенант Уильям не мог не знать, что Йен из американской армии, и все-таки не поднял тревогу — лишь удивленно окликнул, желая, видимо, поговорить. Хотя… вдруг это уловка? Малыш Уильям, может, и молод, но не глуп. Не имеет права быть глупым, учитывая, кто его…

Йен не прислушивался к затихающим за спиной голосам — Уильям, скорее всего, уже узнал Росомаху, несмотря на то что при первой их встрече метался в жару. Если так, то Уильям поймет, что Росомаха — друг Йена, и тут же распознает его хитрость. Не важно, Йен уже далеко, не поймать.

Ноздрей коснулся запах дыма и свежего мяса, и он спустился с холма к небольшому ручью, к лагерю могавков. И тут же замер. Туда нельзя. Если Уильям узнал Росомаху, первым делом он станет искать Йена в лагере могавков. А если его там не будет…

— Снова ты? Ничему не учишься, да? — произнес неприятный голос на языке могавков.

Вообще-то учится. Он научился бить первым. Развернувшись на пятках, Йен ударил, вложив в удар всю силу. «Целься так, чтобы бить сквозь лицо подонка», — говорил дядя Джейми, собираясь возвращаться в Эдинбург один. Совет, как всегда, был хорош.

Костяшки пальцев пронзило болью, молнией стрельнувшей по руке в шею, но Солнечный Лось сделал два шага назад и рухнул на дерево.

Тяжело дыша, Йен осторожно ощупал руку, слишком поздно вспомнив, с чего начинался совет дяди Джейми: «Если можешь, бей в мягкие части тела». Не важно, оно того стоило. Солнечный Лось тихо стонал, его веки трепетали. Йен колебался: сказать что-нибудь уничижительное и величественно удалиться или снова дать ему по яйцам?

И тут из-за деревьев вышел англичанин Уильям.

Он перевел взгляд с Йена — тот дышал так, будто пробежал милю, — на Солнечного Лося, который скорчился на земле, поджав руки и ноги. С лица индейца на опавшие листья капала кровь. Кап. Кап.

— Я не собираюсь вмешиваться в ваши дела, — вежливо произнес Уильям. — Но мне необходимо поговорить с вами, мистер Мюррей. — Он повернулся и пошел, не глядя, идет ли Йен за ним.

Йен кивнул, не зная, что сказать, и пошел следом, с удовольствием выслушав последнее слабое «кап».

Прислонившись к дереву, англичанин разглядывал лагерь могавков, разбитый у ручья внизу. Женщина срезала мясо с туши оленя, намереваясь подвялить его на решетке.

Темно-голубые глаза Уильяма посмотрели на Йена, вызвав у того странное ощущение.

— Я не буду расспрашивать, что ты делал в лагере.

— Неужели?

— Нет. Я хотел поблагодарить тебя за лошадь и деньги и спросить, видел ли ты мисс Хантер после того, как оставил меня на их попечение.

— Видел.

Костяшки пальцев разбухли и болели. Он придет к Рэйчел, и она наложит повязку. Мысль об этом была соблазнительной, и он не сразу сообразил, что Уильям ждет ответа, причем с нетерпением.

— Ах да, э-э… Хантеры сейчас в армии. В… э-э… другой армии. Ее брат — военный хирург.

Лицо Уильяма не изменилось, лишь слегка отвердело. Йен зачарованно наблюдал. Он не раз видел, как лицо дяди Джейми принимает такое же выражение, и знал, что это означает.