Книга Дыхание снега и пепла, страница 607 – Диана Гэблдон

Наклонившись вперед, Йен схватился за голову. Зеленые тени от листьев плясали на его лице.

— Что мне делать? — спросил он глухим уставшим голосом. — Я не против сказать, что я… что ребенок может быть моим. Только поможет ли это, как думаешь?

— Нет, — уныло промолвила я. — Не поможет.

Общественное мнение не изменится: все просто решат, что Йен лжет, чтобы прикрыть дядюшку. Даже если он женится на чертовой девице, толку не будет никакого…

Мне вспомнились его слова, я выпрямилась и с любопытством спросила:

— Ты сказал, что не хотел жениться на Мальве еще до того, как узнал про Бобби. Почему?

Он поднял голову и беспомощно развел руками.

— Не знаю, как объяснить. Девушка она хорошенькая, и нрав у нее добрый. Да только было у меня такое чувство… В общем, я бы не рискнул заснуть с ней рядом.

Я уставилась на него.

— Вот те раз.

Йен не стал развивать эту тему и хмуро спросил, вдавливая пятки мокасин в землю:

— Теперь уже никак не докопаться, кто из нас двоих отец ребенка, да? Просто… если он мой, я должен бы обрадоваться. И жениться несмотря ни на что. Если он действительно от меня…

Из обрывочных рассказов Бри я слышала о его жене Эмили, индеанке из племени могавков, а также о смерти их дочери. История племянника напоминала мне о собственной первой мертворожденной малышке Фэйт, которая всегда жила в моем сердце.

— О, Йен, — ласково сказал я, касаясь его волос. — Когда ребенок родится, можно будет попытаться определить, на кого он больше похож… хотя способ весьма ненадежный.

— Если я признаю отцовство и женюсь на ней, люди, может, поначалу и будут болтать всякое, но спустя время…

Его голос затих. Он был прав, разговоры понемногу улягутся. Однако всех не убедишь: одни будут винить Джейми, другие — считать Мальву потаскушкой и лгуньей; и, черт возьми, последние будут правы. Такие слова в адрес супруги лестными не назовешь. Во что превратится жизнь Йена, если он женится в сложившихся обстоятельствах на женщине, которой не доверяет и которую, очевидно, не любит?

— Ладно, — произнесла я, вставая со скамейки и потягиваясь. — Пока не спеши. Давай-ка сначала посоветуюсь с Джейми. Не против?

— Конечно, тетушка. Я бы и сам рассказал, да не знаю, как в глаза ему посмотреть.

Йен продолжал сидеть с опущенными плечами. Ролло лежал у его ног, опустив голову на мокасины хозяина. Я растроганно обняла племянника, и он прижался ко мне, как дитя.

— Не конец света, — проговорила я.

Солнце коснулось горной вершины, небо окрасилось в красное золото, и закатные лучи пробивались сквозь ограду палисадника.

— Ага, — неуверенно ответил он.

г. Шарлотт, округ Мекленбург.20 мая, 1775

Роджер не подозревал, каким обилием спиртного сопровождаются события исторического масштаба. Хотя мог бы и догадаться: пребывание в академии научило его, что любое мало-мальски значимое дело обсуждается в пабе.

Пивные, таверны, трактиры и кабаки в Шарлотте вели бойкую торговлю. Там кутили делегаты, наблюдатели и обычные бездельники. Лоялисты собирались в «Деснице короля», ярые оппозиционеры — в «Синем кабане», сомневающиеся и неопределившиеся предпочитали «Гуся и устрицу» и разбредались по заведениям Томаса, Саймона, Бьюкена, Мюллера и паре-тройке безымянных забегаловок.

Джейми побывал в каждой из них. И нигде не отказывался от кружечки пива, эля, ромового пунша, шанди, ликера, портера, стаута, сидра, бренди, пива из хурмы, вина из ревеня, ежевичного вина, вишневой наливки, грушевого сидра и крепкого скрампи. Большинство напитков были алкогольными.