Книга Дыхание снега и пепла, страница 521 – Диана Гэблдон

* * *

— Ну так вот, — Йен тяжело вздохнул и на секунду закрыл глаза. — Ты ведь знаешь, что ребенок умер?

В его голосе не было никаких эмоций — это был сухой тон, каким констатируют факты. Он разрывал Брианне сердце, в горле у нее встал ком, и она смогла только кивнуть в ответ. Однако ее кузен не смог продолжить в том же духе: он открыл рот, как будто чтобы снова заговорить, но крупные мосластые ладони вдруг сжались у него на коленях, и он резко поднялся на ноги.

— Да, — сказал он. — Пойдем. Я… Я расскажу тебе остальное по дороге.

И он продолжил, решительно повернувшись к ней спиной и прокладывая путь вверх по склону, а потом по узкому горному гребню и вниз, вдоль русла ручья, который падал вниз каскадом маленьких волшебных водопадов, каждый из которых был укутан радужной дымкой.

Та Что Работает Руками зачала снова. Этого ребенка она потеряла вскоре после того, как ее живот начал увеличиваться.

— Они — кайенкехака — говорят, — глухо объяснял Йен, продираясь сквозь плотные заросли красного плюща, — для того чтобы женщина забеременела, дух ее мужа должен сразиться с ее духом и победить его. Если дух мужа недостаточно силен, — его голос зазвучал отчетливее, когда он сорвал часть плюща, обломав ветку, с которой свисало растение, и зло отбросил его в сторону, — тогда ребенок не может пустить корни в ее чреве.

После второй потери Лекарское Общество увело их в специальную хижину, в которой они должны были петь, бить в барабаны и танцевать в огромных раскрашенных масках, которые должны были отпугнуть злонамеренные сущности, которые ослабляли дух Йена или, напротив, чрезмерно, укрепляли дух Эмили.

— Мне захотелось рассмеяться, когда я увидел маски, — сказал Йен. Он не оборачивался — желтые листья сыпались на плечи его кожаной рубахи и застревали в его волосах. — Они его еще называют Сообществом Забавных Рож, и не просто так. Но я не засмеялся.

— Я полагаю… Эмили не смеялась.

Он шел так быстро, что ей приходилось его догонять, хотя ее ноги были почти такими же длинными, как у Йена.

— Нет, — сказал он и издал короткий горький смешок. — Она не смеялась.

Она вошла в Лекарскую хижину безмолвная и бледная, а вышла умиротворенная и в ту же ночь потянулась к нему с любовью. Три месяца они страстно и нежно занимались любовью. А следующие три со все возрастающим отчаянием.

— А затем у нее снова началась задержка.

Он мгновенно перестал касаться ее по ночам, опасаясь очередного несчастья. Эмили двигалась медленно и осторожно, она больше не уходила работать в поле: вместо этого оставалась в длинном доме и работала, постоянно работала руками. Пряла, молола, вырезала, делала бусины вампума из ракушек — ее руки были неутомимы, компенсируя вынужденную неподвижность.

— Ее сестра ходила работать в поле. У них за это женщины в ответе. — Он остановился, срезая и отбрасывая в сторону колючую ветку, торчащую на пути, чтобы она не ударила по лицу Брианну.

— Смотрящая В Небо приносила нам еду. Все женщины носили, но она больше всех. Она была хорошая девчушка, Каронья.

На этих словах его голос дрогнул, впервые за весь его рассказ.

— Что с ней случилось?

Брианна немного ускорила шаг на вершине укрытого травой берега, так что почти нагнала его. Йен немного притормозил, но не обернулся — он смотрел вперед, воинственно приподняв подбородок, как будто готовился к встрече с врагами.