Книга Путешественница, страница 426 – Диана Гэблдон

— То есть служить британской короне вместо них буду я. Что ж, я польщена. А что мой муж, он… обделал это дельце?

— Нет, я не сумел убедить вашего мужа, но капитан Рейнс счел мои аргументы удовлетворительными, — выудила я из Леонарда это скупое признание.

Он, с болтавшимся мундиром на тощем теле и с воспаленными глазами, представлял жалкое зрелище, но в то же время этот мальчик был способен на отчаянные поступки.

— Простите меня, миссис, я правда вас похитил, но это вынужденное похищение, если можно так выразиться, не по злому умыслу. Думаю, вы понимаете, что вы были единственным шансом для спасения «Дельфина», которым я не мог не воспользоваться.

Здесь мне следовало бы сказать что-нибудь нелицеприятное, но какой смысл был язвить в сложившейся ситуации? Я попала в ловушку, но Леонард не был разбойником и не хотел причинить мне вреда. Конечно, я гневалась из-за того, что мои планы нарушились, и нервничала, потому что меня разлучили с Джейми и, возможно, разлучили надолго, однако к капитану Леонарду я отнеслась сочувственно. В самом деле, что же ему оставалось? Я не великий врачеватель и вряд ли смогу спасти всю команду, но кое-что сделать вполне в моих силах.

— Ну хорошо… — Я в последний раз взглянула на паруса «Артемиды», прежде чем приступить к обязанностям на новом корабле. Джейми остался там… При этой мысли я почувствовала, как в животе у меня холодеет, как при морской болезни. — Раз уж я на борту вашего корабля, выделите мне людей, чтобы они выдраили палубу. Дайте столько, сколько можете. И еще: на корабле есть алкоголь?

Капитан поневоле вскинул брови:

— Разумеется. Ром для грога — его пьют матросы — и вино для кают-компании. А зачем вам такие сведения?

— Это нужно для дела. Пить я у вас не собираюсь, не думайте. Отведите меня к эконому. — Я мало-помалу начинала мыслить рационально и пыталась не поддаваться обуревавшим меня чувствам.

Юный англичанин пошел было впереди меня по трапу, но остановился, понимая, что в таком случае увидит мои нижние юбки, и, еще более смутившись, махнул рукой, пропуская меня вперед. Это неуместное проявление учтивости разозлило и одновременно рассмешило меня, но оно же оказалось очень кстати. Спустившись, я услышала, что наверху происходит такой диалог:

— Капитану не до тебя, у него много дел. Потом придешь. Да что за такое неотложное дело?

— Пустите же, иначе будет поздно!

— Стивенс, что там? — отозвался поименованный капитан.

— О, сэр, сущая безделица, — донесся голос первого говорившего, в котором уже слышались нотки почтительности. — Это матрос Томпкинс, он утверждает, что располагает некоторой информацией о том верзиле с их корабля. Того, который рыжеволосый.

— Нет, после, — отказался слушать Леонард. — Пускай скажет помощнику, а там разберемся с такими пустяками.

Пока мужчины говорили между собой, я снова влезла на трап, ибо для меня это не было пустяковым делом.

Когда капитан спускался в люк, я встретила его вопросом, для которого будто бы и поднялась снова:

— Капитан, а что насчет провизии? Как питаются матросы? Не думаю, что молоко входит в ваш провиант, да только…

— У нас есть молоко! — радостно выпалил Леонард, неожиданно просветлев. — Вы можете себе представить: у нас на борту есть шесть молочных коз! Да-да, ими занимается супруга канонира, миссис Йохансен. Я скажу, чтобы она пришла к вам, когда вы поговорите с экономом.