Книга Путешественница, страница 424 – Диана Гэблдон

— Дайте больше свету! — Тот же гардемарин, которому я дала чемоданчик, должен был выполнить новый приказ, чему он явно не был рад.

Замотанный шарфом, над которым виднелись перепуганные глаза, он выглядел очень жалко, но был вынужден повиноваться мне, что и сделал, попытавшись подойти ко мне с фонарем поближе.

Матрос, чей гамак был ближе всего к нам, отвернулся и застонал, завидев свет. Я потрогала его — он был горяч от мучившего его жара, а живот у него раздулся и затвердел. Пальпация, во время которой он извивался подобно червю, причинила ему лишь новые мучения.

— Я помогу вам, ничего не бойтесь, — проникновенно пообещала я. — Но прежде можно я посмотрю ваши глаза? Я врач.

На свету зрачок сузился, а веки стали красными, когда я оттянула их.

— Нет, убирайтесь и уберите фонарь! — завопил человек. — Вы смерти моей хотите, в глаза светите! Голова пухнет от вас!

Все сходится: жар, рвота, спазматические боли в животе и головные боли.

— Вас знобит? — Я показала сопровождающему, чтобы спрятал свет.

По стону я поняла, что не стоило и спрашивать.

Лежавшие в гамаках были укутаны в одеяла, что никак не было сопоставимо с жарой, царившей здесь. Все свидетельствовало о болезни, но какой?

Похоже на гастроэнтерит, конечно, но он, во-первых, не косит так массово, а во-вторых, среди его симптоматики нет головных болей. На отравление это тоже не похоже, вне сомнений. И на малярию: та приходит с Карибских островов в Европу. Все указывает на брюшной тиф. Заразиться им очень легко, ведь переносят его вши, а скопление людей в скученном пространстве только на руку этой хвори.

Единственное, что заставляло меня сомневаться в правильности поставленного диагноза, так это то, что не у всех моряков была сыпь, естественная при этом виде тифа. Я обнаружила ее только у третьего осмотренного больного. Кожа его была белой и липкой, а розетковидные пятна на ней — розовыми, исчезавшими при надавливании. Вернувшись к трапу и увидев там капитана Леонарда, я назвала ему диагноз:

— Брюшной тиф. — Как жаль, что я не могла проанализировать бактериальный посев под микроскопом! Однако и в этих условиях я была уверена в правильности своего вердикта.

— Ох… — Капитан явно был напуган этими страшными словами и не ждал ничего хорошего от продолжения диалога со мной. — Миссис Малкольм, мы можем как-то спасти команду? С вашей помощью, разумеется.

— Попытаемся. Я сделаю все, что в моих силах, но вы тоже должны постараться. Заболевших матросов нужно будет перенести, чтобы они могли спокойно дышать свежим воздухом, а не ютиться там, где они спят сейчас. Их нужно кормить жидкой едой, что тоже очень важно, иначе они умрут. Давайте им пить кипяченую воду и постоянно производите обтирания, чтобы остановить жар. Для того чтобы тиф не распространялся дальше, вы должны…

— Мы должны сделать это вместе. Я распоряжусь, чтобы здоровые матросы помогали вам во всем.

— Договорились. — Мне не очень понравились слова молодого капитана. — Я дам кое-какие наставления вашим матросам, чтобы они смогли продолжать уже без меня. Работать придется очень много и долго, и я не смогу долго быть с вами: капитан «Артемиды» и мой муж имеют неотложные дела.

— Миссис Малкольм, любая ваша помощь необходима нам как воздух и, возможно, спасет команду. Мы тоже очень спешим — нас ждут на Ямайке, но если мы не победим или хотя бы не остановим тиф, то мы не сможем прибыть туда.