Книга Путешественница, страница 320 – Диана Гэблдон

Стук моего ногтя по коробочке заставил его замолчать.

— Я уколола тебя лекарством. Оно убьет всех вредных животных, но его нужно колоть через каждые четыре часа. Потерпи до завтра. Где-то в это время мы узнаем, удалось ли нам их победить.

Джейми молчал.

— Согласен?

Он подтвердил кивком.

— Да уж согласен. Они были правы, что хотели тебя сжечь.

С инъекцией было покончено. Джейми лег и держал мои пальцы. Это никак не могло повредить ему, так что очень быстро он погрузился в сон и перестал держать меня.

Я находилась подле него всю ночь, словно я была в настоящей больнице, а он был настоящим пациентом. Да, Джейми был моим пациентом, и я дремала возле его кровати и просыпалась совершенно так, как делала это в больнице. Так делают все врачи: во-первых, они привыкают к смене дежурств, во-вторых, чувствуют сквозь сон состояние больного и обычно просыпаются тогда, когда требуется помощь. Необходимость делать инъекции через определенные промежутки времени здорово дисциплинирует. Я сделала еще два укола; во время последнего Джейми был совсем сонный, и если бы не рука, мешавшая лечь на живот, он бы промолчал.

Хотя температура еще держалась, жар спадал и к рассвету прекратился вовсе.

— Пенициллин — это вещь, он убьет всех твоих микробов, это уж как пить дать! — Я говорила со спящим, убеждая его в эффективности лечения. — Да что там, мы бы и сифилис вылечили!

Да уж, интересный вышел разговор. Еще более интересные вещи должны были ждать меня на кухне.

Там орудовала кухарка, походившая больше на горничную. Она уже замесила тесто для хлеба и теперь растапливала печь. Когда я вошла в кухню спросить чаю, она нисколько не удивилась и с добрыми пожеланиями подала к чаю крендели.

Значит, Дженни сказала, что я могу прийти, и наказывала обслужить меня. Ну а что сама она думала о том, что я осталась в Лаллиброхе? Я была уверена в том, что Дженни не желала моего возвращения.

Да, придется расспросить о Лаогере и вообще о жизни Джейми без меня, причем как у него самого, так и у его сестры, раз уж я остаюсь.

Поблагодарив за чай, я снова отправилась к Джейми, еще спящему.

Все утро мимо комнаты сновали люди, пытаясь узнать, что же происходит в комнате, и в то же время избегая моего взгляда. К полудню Джейми завозился, завздыхал, застонал, нечаянно зацепив руку, словом, проснулся.

Я терпеливо ждала, пока он откроет глаза, понимая, что он чувствует, что не один в комнате: Джейми был напряжен, было заметно, что положение его тела не такое расслабленное, как если бы он спал, уж я-то знала.

— Ну, раз ты в порядке, давай поговорим. — Я села подальше от кровати.

Я успела увидеть, как между ресницами на секунду появился просвет, но Джейми тут же закрыл глаза.

Он замычал, притворяясь, что только сейчас проснулся.

— Ну уж нет, дружок, ты не спишь, я вижу. Я хочу знать о Лаогере. Расскажи мне о ней.

Джейми недовольно посмотрел на меня.

— Мне может сделаться хуже. Я болен, значит, меня нельзя тревожить, иначе будет хуже. Ты знаешь об этом?

— Я же врач. Когда тебе станет хуже, я приду на помощь, не беспокойся. — Я не дала ему провести себя.

— Угу. Это я уже видел. И должен сказать, такая помощь вовсе не приятна. — Он сощурился, глядя на мою коробочку, содержащую лекарства и шприцы. — Кажется, что я сидел на колючем кусте, спустив штаны.