Книга Путешественница, страница 285 – Диана Гэблдон

Плечи парнишки дрогнули, но он молчал, слушая этот бесстрастный анализ, которому отец подвергнул его, и не имел ничего возразить.

— Смотри мне в глаза! Я говорю с тобой!

Эуон-младший, очевидно, догадывался, что произойдет дальше, поэтому, повинуясь отцу, поднимал голову крайне медленно.

— Не хочу знать, зачем ты отправился в Эдинбург. И не хочу спрашивать об этом твоего дядюшку. Надеюсь, что там ты вел себя более достойно, чем дома. Но факт остается фактом: ты изменил своему слову, ослушался отцовской воли и заставил мать убиваться.

Дженни хотела, видимо, что-то сказать, подавшись вперед, но, остановленная предостерегающим жестом мужа, промолчала.

— А во время последней порки что ты пообещал мне? Что я говорил тебе и ты согласился? А, сынок?

Мальчик стиснул зубы так, что на щеках заиграли желваки.

— Ну!

Отец грохнул ладонью по столу. Эуон-младший мигнул, реагируя на стук, и втянул голову в плечи. Он то сжимался, то вновь распрямлял плечи, делаясь то меньшим, то большим. Так он мучился несколько мгновений, затем заморгал, сглатывая, и наконец объявил:

— Ты говорил… отец, ты говорил, что следующий раз будет последним.

В конце фразы голос Эуона сорвался.

Старший Эуон мрачно кивнул, подтверждая правоту слов сына.

— Да. Именно так. Я обещал спустить с тебя шкуру, если ты снова убежишь. Я думал было, что этого должно хватить, чтобы мы не искали тебя по всей Шотландии. Значит, ошибся. Ума тебе все равно недостает, как ни старайся. — Послышался вздох. — Твое поведение выходит за все возможные рамки. Я зол на тебя.

Он кивнул на дверь.

— Иди во двор. Жди меня у калитки. Я сейчас приду.

Волоча ноги, Эуон-младший покинул комнату, забрав с собой все слова, свои и чужие, — повисла зловещая тишина. Все ожидали экзекуции и не смели перечить Эуону-старшему. Я рассматривала свои руки, лежащие на коленях. Молчание нарушил Джейми, набрав воздуха в грудь и вслед за этим обратившись к зятю:

— Эуон… Мне думается, что не следует этого делать.

Тот надулся и бросил взгляд на Джейми.

— Чего мне не следует делать? Не следует его выпороть? А при чем здесь ты? Какое твое дело?

Держа себя в руках, Джейми терпеливо ответил:

— Ты отец Эуона и вправе воспитывать его как знаешь и как считаешь нужным, это правда. Да только малец сбежал в Эдинбург ко мне. Мне хотелось бы рассказать, что он делал там, как поступал и вообще как показал себя.

— Как показал? — вспылила Дженни. Она не выдержала столь длительного молчания, а поскольку Джейми стал защищать ее сына, она решила высказаться. — Да уж показал самым оригинальным способом! Удрать из дому ночью, ничего никому не говоря, оставить три строчки! Славно, нечего сказать! Или о чем речь? О том, что он связался с темными личностями? Ведь это глупо — подставлять голову из-за бочонка бренди!

Муж махнул рукой, чтобы она замолчала, предоставляя слово Джейми, только и ждавшему сказать, что накипело на душе.

— Темные личности — это я? — свирепо уточнил он.

Они смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда.

— Сестренка, как ты думаешь, откуда в Лаллиброхе берутся деньги? Деньги, которые дают возможность сводить концы с концами, вкусно есть и хорошо пить? Неужели ты воображаешь, будто я зашибаю копейку, печатая сладенькие псалмы?

— Ничего я не воображаю! — ответила разозлившаяся «сестренка». — Я не выведываю, что ты делаешь в Эдинбурге и где бы то ни было.