Книга Путешественница, страница 284 – Диана Гэблдон

— Мама… — прошептал он, явившись на глаза матери. Голова его бессильно поникла.

— Эуон, сынок… — проговорила она ласково. Сын не ожидал такой нежности.

Дженни ободряюще улыбнулась ему, когда он поднял на нее глаза.

— Как хорошо, что ты дома.

Юноша просиял, будто его помиловали, отменив казнь и заменив ее каким-то более легким наказанием. Но стоило ему встретиться глазами с отцом, как он снова уставился в пол.

Эуон-старший недовольно хмыкнул. Я не узнавала его, таким торжественным и суровым он был сейчас, больше смахивая на пастора Кэмпбелла, чем на добродушного Эуона Мюррея.

— Ну что же, сынок, говори, если ты хочешь что-то рассказать.

— Я… Мне… — Бедняга вконец стушевался и не смог кончить фразы. Вторая попытка обвиняемого взять слово была не лучше первой: — Э-э… мне нечего сказать.

— Ну-ка, смотри мне в глаза! — прекратил его мучения отец.

Эуон-младший, хотя и поднял глаза от пола, так интересовавшего его, недолго смотрел на отца, поминутно кося в сторону.

— Знаешь ли ты, как жила мать все это время? Не знаешь? Конечно, где тебе знать? — напустился отец. — Ты ведь смылся, не говоря ни слова. Что нам было думать? Съели ли тебя волки? Убили ли разбойники? Три дня прошло, пока мы получили письмо. А что было бы, если бы Джо Фрэзер не принес его, а?

Парнишка снова пристально изучал половицы, то ли напуганный тоном отца, то ли осознавший свою вину и понявший состояние матери.

— Джо должен был справиться раньше, — предположил он.

— О да, ну и весточку ты нам оставил! — Эуон был красен, как помидор, и, распаляясь, краснел еще больше. — Ну и письмецо! «Отбыл в Эдинбург» — только и всего! Где просьбы благословить, где извинения, где, в конце концов, адрес? Куда писать? Через сколько дней, месяцев, лет тебя ждать, скажи на милость? «Отбыл в Эдинбург» — понимай как хочешь!

Автор письма отчаянно попытался защититься, считая, что его оговаривают.

— Там было не только «отбыл»! Там еще было «не волнуйтесь за меня». И «любящий сын Эуон». Правда, мама?

Он просил взглядом помощи у матери.

Дженни молча слушала мужа, будучи такой же строгой, как и он. После этой фразы Эуона-младшего, полной отчаяния, она посмотрела на сына с жалостью.

— Правда, сынок. — Она едва улыбнулась. — Там были эти слова. Но ведь дела они не поправили, правда ведь? Я все равно переживала за тебя.

Мальчик уставился взглядом в пол, тяжело сглатывая.

— Мама… извини… Я не нарочно… — прошелестел он.

Больше извинений не последовало — он умолк. Дженни хотела было ласково коснуться его, но опустила руку после испепеляющего мужниного взгляда.

— Это не впервой. Ты не впервой убегаешь из дому. — Эуон-старший чеканил каждое слово. — Это так или я ошибаюсь?

Сын мотнул головой, отбросив мокрые волосы. Это можно было счесть согласием. Отец подошел к нему. Оба Эуона различались между собой: одного роста, они были разного телосложения — отец был высоким и поджарым, стало быть, жилистым, сын же из-за юношеской нескладности напоминал птенца, хотя тоже не жаловался на физическую слабость.

— Ты прекрасно знал, что затеваешь. Мы предупреждали тебя, чтобы не искал приключений на свою голову. Чтобы не покидал Брох-Мордхи. Ты все это знал, но все равно сбежал из отчего дома! Ты знал, что мы будем переживать за тебя, но поступил по-своему, негодник!