Книга Путешественница, страница 250 – Диана Гэблдон

Эуон порывался защитить себя.

— Джейми, я не просил…

— Да, не просил, — перебил Джейми. — Я и не обвиняю тебя, нет. Но я отдал Лаллиброх, правда? Я теперь не владелец, а просто жилец, родственник. Отец завещал его мне, а я нарушил отцовский завет. Да, ты помогал мне, это тоже правда. Без тебя и Дженни мне бы не удалось справиться с усадьбой. Я заботился об арендаторах, мы делали это вместе, ты знаешь. И хорошо, что он у Джейми, у него надежные руки. Но я мог бы…

Он отвернулся, чтобы не видеть никого из нас, причинявших ему боль. От напряжения мышц натянулась рубашка.

Я не шевелилась и, конечно, ничего не говорила. Заметив глаза Эуона-младшего, наполненные скорбью, огорчением и раскаянием, я не удержалась и взяла его за худенькое плечо. Парень взял мою ладонь и с благодарностью пожал ее. Пульс бился ровно, несмотря на волнение мальчика.

Джейми повернулся, чтобы договорить; голос его не был спокоен, но был сдержан.

— Эуон, все, что было в моих силах, я сделал для парня, поверь. Он вне опасности: его никто не видел на борту, с Фергюсом в море он не ходил, хоть очень просился. — Джейми одарил младшего Эуона взглядом, исполненным любви и досады, — странное сочетание. — Я не звал его, наоборот, отговаривал ехать.

— Но ты не отослал его домой, Джейми! — Глаза Эуона были злы, в то время как краска гнева уже сошла с лица. — И ничего не сообщил нам! Вольно же вам гулять! Джейми, да ты понимаешь, что его мать извелась? Она не спит весь месяц!

Джейми закусил губу.

— Да… Я… не послал…

Он посмотрел на парнишку и дернул плечом.

— Да, я не послал. Я хотел поехать с ним домой.

— Он здоровый лоб и в состоянии добраться до дома самостоятельно. Сюда, поди, на задних лапках прискакал, не испугался?

— Да. — Джейми вертел в руках чашку. — Я хотел ехать с ним, чтобы вы с Дженни разрешили мне оставить малыша у себя на время.

Эуон ядовито улыбнулся.

— Ну да, ну да. Разрешить вам обоим съезжать с катушек, а потом отправиться в тюрьму или на виселицу, да? Неужто вам требуется родительское разрешение на безрассудные поступки? С каких пор?

Джейми вскипел.

— Эуон, ты знаешь, как я люблю его! Он почти сын мне! Я бы не допустил никакой тюрьмы или виселицы, лучше уж самому сложить голову.

— Уж знаю, Джейми. Но одна маленькая деталь — он почти сын тебе. Потому что он не твой сын — это мой сын и я его отец.

Они обменивались тяжелыми взглядами, но никто не отвел глаз. Джейми поставил чашку на стол не глядя.

— Да. Он твой сын.

Пыхтя, Эуон убрал с лица темные волосы.

— Да. На том и порешим.

Он вздохнул и обратился к сыну:

— Идем. У Холлидея я арендовал комнату.

Эуон-младший все это время не отпускал моей руки, а теперь сжал ее еще крепче прежнего.

Мальчик не хотел никуда идти, бросая вызов отцу.

— Отец, я не пойду, — дрожащим голосом проговорил он.

Эуон-старший от этого открытого неповиновения вспылил. Его щеки покраснели так, словно ему нанесли удар по лицу.

— Вот как.

Мальчик кивнул и выдавил:

— Я… приду утром. Мы пойдем с тобой домой утром, но не сейчас.

Эуон-старший долго изучал обожженное личико сына, смотря на него понуро, с какой-то тоской.

— Ясно. Что же… Хорошо.

Он не стал больше ничего говорить и ушел, тихо прикрыв дверь. Мы молчали, слушая, как стучит его деревянная нога, отсчитывая ступеньки, как он топает по гостиной, как с ним прощается Бруно и, наконец, как закрывается дверь. Кроме потрескивания камина, в комнате ничто не нарушало тишину.