Книга Путешественница, страница 202 – Диана Гэблдон

— Как она выглядит? — Я сразу поняла, что речь о Бри. — На кого она похожа? Вот руки, чьи они — твои или мои? Можешь описать ее?

Я могла видеть руку Джейми, лежащую рядом с моей. Изящная, с длинными пальцами и плоскими сочленениями, аккуратными ногтями, она таила в себе силу.

— Скорее мои, — хрипловато произнесла я.

Нижний этаж давно спал, но мой голос звучал глуше дождя за окном.

Я расставила пятерню и ткнула ее Джейми под нос, будто он мог хорошо увидеть ее в темноте.

— Руки Бри длинные и красивые. Больше моих. И шире, правда, есть изящный изгиб возле запястья. — Я показала на руке Джейми. — А пульс как у тебя, в том же месте.

Джейми лежал очень тихо, не шевелясь. Стук его сердца можно было чувствовать одним пальцем.

— Ее ногти квадратные, как у тебя. — У меня были овальные. — А на правой руке кривой мизинец, представляешь? У моей мамы был такой же, — я знала это по рассказам дяди Лэмберта, — и у меня такой.

Я потеряла мать в пятилетнем возрасте. Конечно, я почти не помнила ее. Зато палец всегда напоминал о ней — это было едва ли не единственным, что связывало нас напрямую. Мне хотелось рассказать Джейми все-все, рассказать так, чтобы он зримо увидел Брианну, и я продолжила показывать.

— Здесь точно так, — я вела пальцем от виска Джейми к щеке. — Глаза, брови и ресницы точь-в-точь как у тебя. Нос… фрэзеровский. — Я улыбнулась. — Рот широкий, как твой, но нижняя губа чуть больше, как у меня. Подбородок острее, чем мой. В Бри шесть футов роста, — гордо заявила я.

Джейми безмолвно удивился, и я пихнула его коленом.

— Ноги очень красивы — длинные, как твои, но девичьи.

— А такое есть? — Он приложил руку к моему лицу и указал на висок, где билась жилка. — А махонькие ушки, а?

— Она жаловалась, что лопоухая.

Эта деталь заставила меня вспомнить настоящую Бри — живую, слегка взбалмошную, но очень красивую девчонку, и я поняла, что сейчас зарыдаю навзрыд.

— У нее сережки в ушах, ты ведь не против? — Нельзя было раскисать, и я лихорадочно начала говорить. — Фрэнку не нравилось, он считал, что проколотые уши — дешевка, а я поначалу не знала, что делать, и разрешила на шестнадцатилетие. Знаешь, я сама ношу серьги, все ее подружки носят, это модно, и я сочла, что было бы нечестно запрещать…

— Все правильно. — Джейми насильно оборвал меня, иначе бы я впала в истерику. — Ты все сделала правильно. — Он обнял меня нежно и крепко. — Ты прекрасная мать, это уж наверняка.

Я не сдержала слез, рыдая без звука. Джейми гладил меня по спине, уверенно приговаривая:

— Все правильно. Ты все сделала правильно.

Через несколько минут я успокоилась.

— Ты родила от меня, mo nighean donn. — Он поцеловал мою голову. — Теперь нас ничто не разлучит. Дочь в надежном месте, ей ничто не угрожает, а мы вечно будем вместе. После казавшейся вечностью разлуки, — добавил он.

Джейми отпустил меня и положил голову рядом с моей.

— Брианна. Брина. — Он произнес оба имени, словно раздумывая, какое выбрать, затем набрал воздуха в легкие и тихонько выпустил его.

Он спал улыбаясь. Улыбка была счастливой. Я облегченно закрыла глаза и тоже провалилась в сон.

У меня была привычка просыпаться резко, не отходя ото сна. Конечно, приобретению ее способствовало то, что, с одной стороны, я была врачом, а с другой — мамой. Вздрогнув, я вспомнила, что нахожусь в публичном доме Эдинбурга. С крыши глухо падали капли дождя. На улице было свежо — кто-то приоткрыл окно. Пахло этой дождевой свежестью и теплым фрэзеровским духом.