Книга «Я пригласить хочу на танец Вас…», страница 18 – Галина Воскресенская

Ленхатеп ушёл в предложенную залу, но мысли его были всё там же. И образ Найфел стоял перед глазами неустанно…

Так он мучился дни и недели. Особенно сильно, с того дня, когда Нил начал разливаться, т. к. знал, как Найфел ждёт его, страдает, плачет.

— Как же я, нечестивец, смел так поступить?! Почему Великие Боги не убили меня за это?! Подло, непристойно предал драгоценную мою Найфел, мою розу нежную! Обрёк её на страдания, на муки! И сам же тоже мучаюсь! Не уйти мне от возмездия, не уйти! Я предал свою любовь, Великие Боги накажут меня.

Очень сильно его душу терзало то, что его Великий отец и любимая матушка толкнули его на это!!! Как же так?! Он же всегда любил их и уважал! Они были примером для него с самого его явления в мир! И они же всегда так сильно его любили и больше не желали себе иных детей! Он один – свет в окошке! И они же знают, что такое любовь: сами любят друг друга…

Откуда им было понять родного сына? Он в 19 лет познал то, о чём оба не догадывались и в сорок пять. Но Ленхатеп не знал ничего этого, потому его так и мучило, почему родители хотели убить его любовь, его счастье.

Юноше не приходило в голову, что родители его всю свою сознательную жизнь посвятили обману. Ибо никогда не рождался сын сановника Осиристеп, а появился при дворе фараона Снорфу очень угодливый и вездесущий писец Чанини. Этот человек вскоре стал правой рукой фараона Снорфу (разве что туфли его не лизал!), а когда раз он упал ниц перед правителем, чтобы тот ног не замочил, ступая в ладью, то когда-то неизвестный писец Чанини стал первым вельможей. Угодливого чиновника привечал и фараон Снорфу, и его преемник – сын – новый фараон Хуфу. И особенной радостью для молодого фараона было сыграть придворную свадьбу, решив самостоятельно, кто будет женихом, а то – невестой.

Так дочь судьи Нобиатхар должна была стать женой Чанини. Конечно же, ни он, ни она, обречённые волей фараона друг другу в супруги, и не думали о любви. Но, вероятно, не зря наместник бога на земле соединил их судьбы: не любовь, а тщеславие и алчность, презрение к нищим и нищете, стремление к богатству и роскоши – вот что стало оплотом верного союза обручившихся.

Только одно попросила новая супружеская чета у фараона – право наречься иными именами. И это право было даровано придворному писцу Чанини и дочери судьи Нобиатхар – и появилась “священная пара” Верхнего и Нижнего Египта, Ливии, Синайского полуострова и Месопотамии: вельможа Осиристеп и его супруга Исизида.

О верности друг другу этой “священной пары” ходили легенды (которые сами супруги и распространяли, подкупая то торговцев, то судей, то других чиновников). А что у кого является “слабым местом”, на которое можно надавить, чтобы получить желаемое, об этом Осиристеп и Исизида знали досконально. Только вот настоящей верности между супругами не было, и наложницы у именитого сановника сменялись с завидной периодичностью. Правда, в скором времени и супруга его нашла себе разные утехи, о которых мы уже никогда не узнаем: лишь только начинала жена вельможи сомневаться в честности слуги, как тот или языка лишался, или зрения, или жизни…

Но верным прикрытием благонравия супругов был их единственный сын – Ленхатеп. Сначала тщеславные родители хотели наречь своего первенца Гором – продолжая мифологическую связь богов и царей, но потом пыл свой поумерили. С одной стороны, оба опасались зависти среди других придворных, поэтому более решили внимания к себе не притягивать, а с другой стороны (тогда оба они были молоды и, вероятно, в чём-то наивны) – считали, что уж у них-то детей будет не один мальчик…