Книга «Я пригласить хочу на танец Вас…», страница 16 – Галина Воскресенская

Али решил, что его друг помешался: «Что он такое несёт? Какие рудники? Какие каменоломни?! Он, видимо, болен и теперь бредит. Почему важный Осиристеп не зовёт к нему срочно лекаря?»

— Прости, Али, – прервал его мысли Ленхатеп, – мне нужно ехать. Ладья с каютами уже ждёт меня на Ниле. Прости, друг.

С этими словами Ленхатеп быстро пошёл к реке, где у берега действительно стояла большая ладья. Рабы бросились за ним…

Али видел, как часть процессии погрузились на транспорт, и лодка отошла в сторону Мемфиса. Он так ничего и не понял. Что это с Ленхатепом? Почему он так срочно уехал? Почему не спросил, и даже не хотел слушать о Найфел? Что Али теперь ей скажет? Она же ждёт, плачет!

Али долго ещё стоял в полном недоумении, словно его внезапно ударили по голове. Потом повернулся и медленно, неуверенно побрёл к деревне Найфел.

Девушка уже ждала его у подножья пригорка деревни. Заметив Али, она тут же бросилась к нему:

— Ты видел его? Ты говорил с ним, Али? Ты сказал ему всё?! Что он тебе ответил?!

Али стоял перед Найфел с низко опущенной головой и молчал.

— Почему ты молчишь?! – Найфел была сильно встревожена. – Ты передал ему всё, что я просила? Он сильно обижен? Гневался на меня?! Но в чём же я виновата? Матушка Ме не пустила меня.

— Он уехал…– вместо ответа тихо промолвил Али.

— Уехал? Как уехал?! Куда уехал?! Почему?

— В Мемфис. Я не знаю почему. Сказал, что надо учиться.

Глава 9

На следующий день Великий могучий Нил начал разливаться…

Вода поднималась постепенно, но заметить было можно, особенно на островах. Они начали медленно уходить под воду, вместе со стоящими на них деревнями. Селения, раскинувшиеся на низких островах, были смыты, а те, что стояли на высоких, оставались целы, но теперь были совсем у воды – руку в воду можно было погрузить. А до берега можно было добраться только на лодке.

Все люди знали об этом (так было всегда), и большие низкие деревни за весь период с ноября по июль – всю зиму и весну, а особенно когда наступал Рекех-вер (самый дождливый месяц) – поднимали свои холмы (или  насыпали новые), укрепляли их как могли.

Деревня, где жила Найфел, никогда не уходила под воду, т. к. лежала на высоком холме. И Абд ат-Тавоаб, и Мехатэ, и все их соседи всегда были спокойны. Хотя Нил становился как целое море. Вода доходила даже до Гизы, а лодки проходили прямо около пирамид.

Найфел сидела на полу и смотрела в проём для окна на поднимающуюся стихию. Глаза её были в слезах, которые не высыхали.

«Ну вот, великий Нил разлился, – думала она. – Теперь четыре месяца нельзя будет просто выйти из хижины. И не пробежать по берегу, ни спросить у кого-нибудь про Ленхатепа. Он обещал приезжать к ней на лодке каждый день, но разве теперь можно поверить в это? Раз он вот так, не предупредив её, просто взял и уехал – кто скажет, что у него на уме? Неужели он в два дня взял и разлюбил меня?! Как так может быть? А я его так люблю: я не могу жить без него!»

И потекли дни. Найфел ждала и ждала Ленхатепа, а он не приезжал. Горе её становилось сильнее, и на сердце всё больнее; девушка уже едва выдерживала всю ту тяжесть, что её одолевала. Ко всему ещё её начало тошнить, всё больше и чаще.

Матушка Ме заметила это, почуяла неладное.

— Найфел, что случилось? – строго спросила она.